Элла ничего ему не сказала, но сама была здорово испугана. Рана на руке вызывала очень большие опасения. Лишь бы не было заражения крови, с ужасом подумала она, обрабатывая рану. Очевидно, какое-то сомнение отразилось на ее лице, потому что он неожиданно спросил:

– Кажется, с рукой у меня не все в порядке, доктор?

– Почему вы так решили? – спросила она.

– Я чувствую, как она затекает. К тому же мне больно стало поднимать ее, как бывает при растяжении.

– Все будет хорошо, – сказала она не очень убедительным тоном. Он это почувствовал, но ничего не стал говорить. Уже после того, как она закончила, он спросил:

– Вы работали врачом?

– Медсестрой. А вот врачу вас показать действительно нужно, – наконец решилась Элла.

– Нет, – решительно возразил Саид, – если врач появится здесь, они все поймут. Они только и ждут, когда мы вызовем врача. Они ведь знают, что ранили меня. Только не знают, насколько тяжело. И если здесь появится врач, они сразу все поймут.

– Я вызову кого-нибудь из знакомых, – предложила она.

– Не нужно, – попросил Саид. – Они ведь все еще дежурят внизу? Вы их видели?

– Да, – она опустила голову, – они во дворе.

– Вот видите, – он поморщился, попытавшись подняться, опираясь на левую руку, – нельзя никого приглашать. Кроме того, я подведу вас, если вдруг выяснится, что в вашей квартире находится чужой мужчина в то время, когда в городе нет вашего мужа. Это будет неудобно.

– Я вас серьезная рана, – попыталась возразить она.

– Есть вопросы, по которым мы не можем договориться, – твердо сказал Саид, – этот вопрос не подлежит обсуждению. Нам нужно продержаться еще один день. И тогда они отсюда уйдут. Мне понадобится ваша помощь. Вы помните номер телефона, который я вам называл?

– Конечно, помню.

– Позвоните туда и сообщите про Лятифа. Больше ничего не говорите. Только сообщите, что Лятиф – предатель, и положите трубку. Хотя нет, они вам не поверят. Вы скажите, что звоните по моему поручению. Нет. Они все равно не поверят. Скажите, что вас просил Мирза. Скажите, что Лятиф работает сразу на две стороны. Вы меня поняли?

– Да, я все скажу. Вы хотите, чтобы я позвонила от соседей?

– Нет, будет лучше, если вы позвоните из автомата, с какой-нибудь соседней улицы.

– Я позвоню, – согласилась она, – а вы сейчас должны пообедать. И не спорьте. Вам нужно еще набираться сил. И много пить. А насчет вашей руки мы подождем до завтра. И если я не увижу никаких изменений к лучшему, то не обижайтесь. Я все равно позвоню врачу. Иначе вы можете потерять руку.

– Вы пользуетесь моей беспомощностью, – неожиданно мягко улыбнулся он, и она вдруг обнаружила, что сидит слишком близко к его постели. Она даже чуть отшатнулась, поднимаясь со стула.

– И не пытайтесь надеть свой костюм, – строго предупредила Элла, – рана на ноге еще не до конца затянулась. Так что вы можете испортить и эти брюки, – она повернулась, чтоб выйти на кухню, когда услышала, как он тихо позвал ее:

– Элла!

Она повернулась к нему.

– Вам никто не говорил, что у вас красивые глаза? – слова его прозвучали совершенно неожиданно, он будто хотел оправдаться за свое упрямство. Она не поддержала его разговора.

– Муж говорил, – строго ответила она и вышла из комнаты. Уже в коридоре Элла дотронулась до своего лица. Щеки полыхали. Она чувствовала, что ей приятны слова гостя, ей вообще было приятно общество этого незнакомца.

Господи, что со мной, с испугом подумала она. Как я могу о нем думать? Саши и Павлика нет в городе, а этот человек здесь... И зачем только я втащила его в квартиру?

Но как бы она ни корила себя, в глубине души она радовалась тому, что оказалась втянутой в необычную историю. Ей нравилось ухаживать за раненым, нравилось чувствовать его горячее дыхание, ощущать его присутствие в доме. А чувство опасности только усиливало ее интерес к этому человеку, делая его пребывание в ее квартире интригующе тревожным. Она не хотела признаваться даже самой себе, но после стольких лет устойчивого и спокойного брака с Сашей ей не хватало именно этой остроты ощущений. Она явно нуждалась в том, чтобы какое-нибудь необычное приключение нарушило привычный и в общем-то однообразный ритм ее жизни. И вот теперь это произошло, и что-то изменилось в ней самой. Словно чувство опасности, связанное с пребыванием в ее доме этого мужчины, внезапно разбудило в ней другую женщину, о существовании которой она даже не подозревала и которая была гораздо более страстной и чувственной, чем первая. Более того, она начинала бояться своего второго «я», так долго дремавшего в ней и вдруг заявившего о своем существовании.

Поспешив на кухню, Элла выглянула в окно. Корейский «Принц» все еще стоял во дворе. Она прижалась лицом к стеклу, ощущая его холод. Нет, не эта машина и не преследователи, сидевшие в ней, вызывали в ней наибольший страх, и не пересуды соседей, и даже не гнев Сашиных родителей, которые могли все узнать. Более всего Элла боялась этого своего второго «я», которое могло окончательно опрокинуть все доводы рассудка и победить ту женщину, какой она была до сих пор, к которой она так привыкла и с которой ей было столь комфортно существовать все эти годы.