— Эту трагедию я как-нибудь переживу! — засмеялась Алена, увлекая его за собой в студию.

При её появлении сидящий в клетке Сан Саныч оживился, пару раз стукнул клювом по прутьям и заявил:

— Шароша пришла! Шароша хорошая! — Угольно-черный ворон скосил один глаз на накрытый стол и недвусмысленно намекнул: — Хочешь кушать?

— Понятно, — улыбнулась она, открывая дверцу клетки, — птицу ты покормить забыл. Выходи, Сан Саныч. Присаживайся, третьим будешь!

Ворон шагнул из клетки на подставленную руку и, оттолкнувшись лапками, полетел к столу. Приземлившись на край, он многозначительно посмотрел на усаживающегося Ника и заявил, копируя его интонации:

— Третий — лишний!

— Так-с, молодой человек! — нахмурился Николай под смех Алены. — Вы совсем потеряли всякий стыд! Извольте немедленно прекратить дразниться, иначе я угощу вас тапком!

— Сам виноват, — улыбающаяся Алена заняла своё место, — ты слишком часто его прогонял этой фразой. Вот он и запомнил.

— Лучше бы он то, что надо, так лихо запоминал! — недовольно пробурчал Ник. — Я ему в лаборатории три месяца твердил «Шароша хорошая», прежде чем он хоть что-то произнес!

Сан Саныча Николай подарил ей на годовщину знакомства. Заранее запланировав сюрприз, он купил молодого ворона за полгода до праздника, и всё это время втайне держал птицу у себя в лаборатории под видом подопытного животного, пытаясь научить говорить.

Где-то неподалеку зазвенел мобильный, и Ник заозирался в поисках телефона. Обнаружив аппарат на журнальном столике, он взял трубку и ответил на звонок. Судя по разговору, звонили из института, и Алена посчитала за благо не вслушиваться в густо пересыпанные научными терминами фразы. Она предложила Сан Санычу колесико приготовленной на пару моркови и принялась наблюдать за Ником, увлеченно спорящим с кем-то по работе. В такие моменты ему был свойственен какой-то особый шарм, и ей нравилось исподволь разглядывать его, занимающегося научными вопросами.

Тем временем Ник договорил и привычным движением положил трубку на диван. Телефон негромко ударился обо что-то твердое, и Алена бросила взгляд на источник шума. Мобильных на диване оказалось два, и оба были одинаковой модели, похожие друг на друга словно клоны.

— Ник! — она посмотрела на любимого, чувствуя слабое ощущение чего-то нехорошего. — Откуда у тебя вторая трубка? Ты тоже встречался с Галиной? Как она тебя нашла?

— Что? — непонимающе нахмурился Ник. — А! Нет, твоей загадочной Галины я не видел. Он представился Валентином Дмитриевичем, я столкнулся с ним неделю назад у входа в лабораторию. Очень солидный и респектабельный дяденька. Предложил помощь в решении всех технических вопросов, которые могут возникнуть в процессе работы над твоим заданием.

— Почему ты сразу не сказал мне об этом? — воскликнула Алена. — Разве ты не понимаешь, откуда все эти люди?! С ними надо быть предельно осторожным, им друзья не нужны, им подавай лишь пешек, которыми можно играть ради достижения собственных интересов! Я слишком хорошо знаю это общество, с детства, поверь мне!

— Шароша, не волнуйся так сильно, от этого нарушается процесс пищеварения! — весело заулыбался он, притворно отмахиваясь от неё. — Всё я прекрасно понимаю и не собираюсь никому доверять и ни с кем дружить. Но этот Валентин Дмитриевич оказывает реальную помощь. Я ему при первой встрече, чтобы отвязался, заявил, что в идеале для исследований мне нужен профессиональный секвенатор ДНК с максимальным пакетом функций. Думал, что после такого более его не увижу. А он через три дня привез мне самую последнюю модель! Прямо скажем, это очень убедительный довод в пользу его серьезности!

— Профессиональный секвенатор?! — удивилась Алена. — Это же шестьсот тысяч евро! И он вот так запросто его тебе привез? Без обязательств? Ты чего-нибудь подписывал?

— Ничего, — покачал головой Ник. — Формально он мне его действительно подарил. И стоит он значительно дороже, это самая новая модель, анонсированная компанией-производителем полгода назад. У нас во всем Институте нет ничего подобного даже близко. Чувствую, как только весть об этом разнесется, в мою лабораторию выстроится очередь. Зато у меня сразу дело пошло в гору, и я, в конце концов, нашел то, что ты просила. Но сегодняшний праздник, собственно говоря, не поэтому.

— Ты разобрался в причинах смерти Евгения Капланского? — изумилась она. — Так быстро? Не может быть! И что, его действительно убили?

— Да, — кивнул Ник. — Твои заказчики не зря испытывали подозрения. Это действительно было убийством. Но даже я слабо представляю, во что оно обошлось злоумышленникам. Однозначно, в миллионы долларов, ведь для достижения своих целей они проделали гигантскую научно-практическую работу. Что ещё раз доказывает мою точку зрения относительно того, что ГМО — это есть лишь вершина айсберга. Трансгенные продукты служат для того, чтобы хоть как-то окупить колоссальные затраты на создание генетического оружия. Пищевые ГМО лишь побочный продукт, я неоднократно об этом говорил! Вспомни, с чего начались трансгены! Не с зерновых или бобовых, они начались с войны во Вьетнаме и «Агента „Оранж“»!

— Подожди, Ник, — остановила его Алена, — ты хочешь сказать, что Капланского убили при помощи генно-модифицированного яда? Ты смог выделить антитела, противоядие?

— В том-то и дело, что никакого яда не было, — ответил Ник. — Всё гораздо сложнее. Его убили в три приема, и каждый из них сам по себе являлся совершенно безобидным. Первые два компонента попали в его организм в разное время, причем за несколько дней до смерти. Один из них являлся хлебом, второй — морковью. И морковь, и пошедшее на изготовление хлеба зерно были специально генно-модифицированы и выращены для этого убийства. В обычных условиях они ничем не отличаются от традиционной моркови и хлеба. Обнаружить генетические изменения можно лишь в том случае, если ты точно знаешь, что именно искать. Иначе определить генную модификацию данных продуктов будет невозможно.