– Скорее мертва. Я все больше склоняюсь к этой мысли. Вот получу видео с парома, и картинка сложится окончательно.

– Видео? – ему показалось, что Голицын насторожился.

– Да, там ведь повсюду видеокамеры.

– Что ж… Я могу еще подождать.

– Это в ваших интересах. Как только я увижу на записи падающую за борт Анжелику, Сажин автоматически становится единоличным владельцем холдинга…

– Я знал, что вы вернетесь, – со вздохом сказал Алексею банкир Зебриевич.

– Я здесь еще не был, – рассмеялся Леонидов, оглядывая просторный кабинет. На этот раз Алексея впустили к хозяину. Причем безропотно, по первому звонку.

– Вернетесь к этому разговору. Я даже рад. Знаете, накипело. Сейчас нам принесут кофейку… – Зебриевич вызвал свою секретаршу.

– И вы наконец выговоритесь, – закончил его мысль Алексей, присаживаясь к столу.

– Да, мне есть что сказать, – снова вздохнул Семен Абрамович. – Итак, вы узнали, кто такой Сажин?

– Голицын мне проговорился. То есть я его дожал. Сажин – бенефициар. Реальный получатель львиной доли доходов холдинга. Именно на счета Дмитрия Александровича и текут денежки «АNДА».

– А сами как догадались? – с интересом спросил Зебриевич.

– Вы же мне намекнули. И потом: одежда Дарьи Витальевны, украшения… И вообще, ее доходы. Я не думаю, что редактор журнала настолько преуспевает. Не те времена. Я видел его тираж.

– В точку попали! – рассмеялся банкир. – Ох, и цирк с этим журналом, доложу я вам!

Он подождал, пока секретарша накроет стол для кофепития, и когда за женщиной закрылась дверь, Семен Зебриевич, явно наслаждаясь процессом, принялся сдавать Дмитрия Сажина:

– Бизнесвумен из Дашки никакая, это было понятно с самого начала. Но гонору! А Сажин привык во всем потакать своей бабе. Любит ее безумно. Она еще и шагу не ступила, а там уже лежит тройной слой соломы. Да что там! Где была клоака, пахнет розами! Дашенька, бедняжка, мучается, деньги на аренду выкраивает, из своих, в кавычках, доходов, а того не подозревает, что реально эти денежки возвращаются ей же на счет, – хихикнул Зебриевич. – Хозяин в редакции не появляется, журналом не интересуется, все отдано на откуп Дарье Витальевне. А она ни разу не задумалась: разве так бывает?

– Помещение, где находится редакция, принадлежит Дмитрию Сажину? Как и сам журнал?

– Конечно! По документам, само собой, владелец не он, как и с холдингом. Правда, с «АNДА» посложнее, там выстроена целая цепочка, чтобы скрыть ее реального владельца. После того как на Сажина завели уголовное дело, он шифруется.

– Дмитрий Александрович был под следствием?!

– А кто из крупных бизнесменов этого избежал?

– Понятно теперь, почему он не ездил с женой по морям, прекрасно зная эту ее слабость. Какоето время Сажин был невыездным, но его жена об этом даже не знала.

– Она много о чем не знала. Умора! – не удержался Зебриевич. – Прихожу я както к Димке, пардон, к Дмитрию Александровичу, все чин по чину, идеальный порядок, в приемной вышколенная секретарша, в оптовом отделе менеджеры шуршат. У Сажина дисциплина железная, умеет он это. – Семен Абрамович завистливо вздохнул. – Сидим, важные дела решаем. Миллионные. Вдруг врывается Дашка и с порога орет: «Дима, ты почему не взял мое пальто из химчистки?! У меня завтра важная встреча! Если мой журнал не найдет рекламодателей и разорится, на что мы, интересно, будем жить?! О чем ты, Сажин, думаешь?!» Я было не выдержал, хотел поставить эту чертову бабу на место, но Димка мне знак бровями сделал, молчи, мол, не смей. Ласково так говорит: «Я, Дашенька, не смог выбраться, работы много накопилось. Даниил Валерьевич меня не отпустил». Я отвернулся к окну, рот ладонью прикрыл и ржу. Даниил Валерьевич его не отпустил! Достойно сборника анекдотов! Да Сажин дверь в кабинет этого Валерьевича открывает пинком, а Даня пригибается к своему директорскому столу и поджимает уши. Потому что одно слово Сажина – и Данька ноль без палочки. Голицын пустышка, фуфло. Всегда такой был. Красивый фантик от конфеты. Да и красивый он лишь только потому, что за ним всегда стоял Дмитрий Сажин. Еще с первого курса, когда контрольные за Даньку решал и к экзаменам его натас кивал.

– Неужели Голицын вообще ни на что не способен? – не удержался Алексей.

– Способен, – хмыкнул Семен Абрамович. – Долги делать. Чуть было фирму не про…ал, но Сажин вовремя из отпуска вернулся. Потому что с Данькой Голицыным никто не хочет иметь дело. Все хотят договариваться лично с Сажиным. Его уважают. Боятся. Была одна история… – Зебриевич замялся. – Ладно, расскажу. Конкуренты уговаривали его продать фирму и пригрозили, что украдут Алису. Возможно, это были только слова, но Сажин никогда не рискует своей семьей. Тем более дочкой, которую он обожает. Он тогда был за границей, то ли в Испании, то ли в Италии. Ему понадобились сутки, чтобы разрулить эту ситуацию. Я ему помог, у меня тоже коекакие связи имеются, – скромно сказал Зебриевич. – Так вот я видел, как Сажин его прессовал. Того человека, который звонил Зое Васильевне и угрожал, что они украдут Алису. Это было страшно, – Зебриевич передернулся. – Сажин – это танк. И когда он зол, лучше отойти подальше. Иначе расплющит.

– Сажин его бил?

– И бил, – Зебриевич нервно сглотнул. – На лицо того мужика страшно было потом смотреть, его попросту не было, этого лица. Димкин спаррингпартнер, должно быть, все время в синяках. Сажин ведь регулярно в качалку ходит и на какието там единоборства. Я сам от всего этого далек, точно не скажу. Знаю только, что фитнесклуб – это изза Дашки. В институте Димка Сажин был тощим очкариком, зубрилой, а Даня как же! Спортсмен! Теперь Голицын редко заглядывает в спортзал, зато Сажин оттуда не вылезает. Такое ощущение, что они поменялись местами. Тот, у кого было все, почти все и потерял, а тот, у кого изначально не было ни черта, это все подобрал, да еще и приумножил. Не знаю, зачем Сажину пистолет, Данька както жаловался, мол, запугали его до смерти. У Дмитрия Александровича кулаки как гири. Видать, пистолет для пущего эффекта. Голицын очень уважает антураж. Или придумал про пистолет.