Он и в самом деле соскучился. Всетаки взрослым детям надо брать отдельный номер. Это хорошо, что завтра папа во всем признается, и не надо будет больше жить в режиме экономии. Алиса получит свой отдельный люкс, а они с Дашей – возможность заниматься сексом. Сажин до сих пор безумно, до спазмов в животе, как какойнибудь юнец хочет супермодель из глянцевого журнала, хотел свою жену. И никакие другие женщины не могли ее заменить, как он с горечью в этом убедился.

– Дима, ты только не кричи, – сказал Дан таким тоном, что у Сажина упало сердце.

– Что? – хрипло спросил он.

– Тут пришли какието люди…

– Не мямли! – прикрикнул он.

– В общем, это похоже на рейдерский захват…

– Что?!

– Я не хотел тебе говорить… Год назад я взял некую сумму под свои акции… Если ты помнишь, у меня восемнадцать процентов…

– Дан, ты спятил?! Ты взял кредит без моего ведома?!

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – залепетал Голицын. – Открыть еще один филиал…

– Какие бумаги ты подписал?!

– Я…

– Что ты, сука, подписал?!

– Дима, я только хотел сказать, что, если ты сегодня вечером, в крайнем случае завтра утром не будешь в Москве, мы с тобой потеряем все.

– Жди, – коротко сказал он и отшвырнул телефон. Потом грязно выругался.

Он долго еще матерился, швыряя вещи в спортивную сумку. Какой же никчемный, глупый человечишка! Давно надо было отобрать у него все! Да этого идиота кто угодно обведет вокруг пальца! Понятно, на холдинг «АNДА» у многих слюнки текут! Нашли слабое место! Голицын – гад!

– Убью его, – бормотал он, открывая планшет. Когда там ближайший рейс на Москву?

– Дима, что происходит? – Даша застыла на пороге, с удивлением разглядывая стоящую посреди комнаты спортивную сумку мужа. Молния была расстегнута, из сумки выглядывал рукав белого сажинского пиджака.

– Мне надо уехать. Срочно.

– Как уехать?! Куда?!

– В Москву.

– Ты, должно быть, шутишь!

– Нет. Я немедленно еду в аэропорт. Алисе скажешь, что у папы возникли срочные дела. – Он торопливо засунул планшет в сумку и рывком застегнул молнию. «Минут пятьдесять у меня есть. Да что толку ей объяснять?»

– Сажин! – взвилась Даша. – Да сколько можно?! Мы с тобой еще ни один отпуск не провели нормально! От начала и до конца! Ты все время кудато исчезаешь! Едва я начинаю тебя любить, как ты все портишь! Это же издевательство надо мной! Хотя бы ради дочери останься!

– Даша, мне реально надо ехать.

– Что, Дан тебе позвонил? Свистнул тебе, и ты, как собачка, летишь на зов хозяина? – горько рассмеялась она.

– Да, звонил Голицын, – сдержанно ответил он. – Если хочешь, можешь сама с ним поговорить, чтобы узнать, насколько все серьезно. – «Да пусть хоть всю правду узнает! Уже наплевать!»

– Ну уж нет! Ты опять прячешься за его спину? Дима, а не хватит? Дан всю жизнь за тебя думает, прикрывает тебя, решает, как тебе жить. Ты всего лишь его тень, причем довольно бледная. Сажин, если ты сейчас не останешься, я… Я перестану тебя уважать. Совсем. Мужчина ты или тряпка?

– Замолчи! – Он надвинулся и прижал ее к стене. Навалился грудью и тяжело задышал. – Мне надоело, слышишь?! Я только и слышу что о достоинствах Голицына! Ты перестанешь, наконец, упоминать его имя?! – зарычал на Дашу муж.

– Дан…

Он впился в ее губы так, что она не могла больше сказать ни слова и почти не могла дышать. Даша вдруг почувствовала себя соломинкой в этих железных руках. «Лучше молчи», – уговаривала она себя, пока муж срывал с нее одежду. Никогда еще Дима себе такого не позволял. Не был таким грубым, несдержанным и совсем не заботился о том, что она чувствует. На нее надвигалась стихия, и противостоять ей было бессмысленно.

Сначала Даша пришла в ужас, но потом вдруг ее затопила горячая волна. Ощущения были странные и необычные. Даша впервые увидела в своем Димке Сажине мужчину. Да что там! Мужика, грубого, несдержанного, который срочно должен был уехать по какимто там делам и удовлетворял свои потребности, зная, что не скоро еще обломится. Потому что любимая женщина, жена, остается здесь. Он злился, был нетерпелив и даже жесток, но в этом нетерпении была сумасшедшая сила, которая на своем пути сметает все. На пол полетели подушки и одеяло, разбилась упавшая с тумбочки ваза. Когда Даша очнулась, у нее было чувство, будто по комнате пронесся ураган.

Муж торопливо одевался.

– А тебе понравилось, – сказал он перед тем, как захлопнуть дверь. – Если ты еще раз посмеешь сказать, что я прячусь за спиной у Голицына, я не только твои шмотки порву в клочья, но и синяков наставлю. – Он окинул ее распластанное тело удовлетворенным взглядом и, подхватив спортивную сумку, пошел ловить такси.

Она лежала, почти не чувствуя своего тела. Ураган понесся дальше, а она осталась на тихом, солнечном берегу, счастливая и умиротво ренная.

«Что это было?» И тут вдруг она вспомнила: сейчас же вернется с пилатеса дочь! И что она подумает о своих родителях?! Сорокалетние люди, состоявшиеся, вполне респектабельные, а резвились, как подростки! Вазу разбили, Сажин еще и юбку на жене порвал. Сумасшедший просто!