– Так ведь я была с Семой!

– Хорошо, – тяжело вздохнул Алексей. – Как вы оказались в баре, где ругались Анжелика Голицына и Дмитрий Сажин?

– В баре?! Я шла в уборную! Но они так громко кричали…

– Что именно они кричали? – кисло спросил Леонидов.

– Такое даже повторять неприлично. Но что с них взять? Они же любовники! – презрительно сказала Софья Исааковна. Верная жена.

– С чего вы это взяли? Что они любовники?

– Так ведь она сказала Сажину, что он импотент!

– Тогда каким образом они были любовниками?

Софья Исааковна крепко задумалась. Алексей увидел, как она нервно теребит сумочку. Должно быть, там лежала написанная Семой инструкция.

– Я видела, как она на нем висла, – сказала наконец мадам Зебриевич.

– Тогда? В баре?

– Нет, после. Она буквально тащила его наверх, на открытую палубу.

– А это уже интересно, – оживился Алексей. – Значит, Дарья Витальевна ушла изза стола первой. А ваш муж стал надираться. С чего это?

– Сема просто немножко расслабился, – заерзала Софья Исааковна.

– И часто он таким образом расслабляется?

– О нет! Только по праздникам!

– Потому вы и поехали с ним в этот круиз. Понятно, – кивнул Алексей. – Чтобы он, напившись, не дай бог, не свалился за борт. Тогда почему он оказался на открытой палубе один?

– Потому что я уснула, – тяжело вздохнула Софья Исааковна.

– Боже! Как вы могли?!

– Укачало меня. – Мадам Зебриевич открыла сумочку и засунула туда руку. – Паром всетаки.

«Неужели осмелится достать шпаргалку?» – слегка напрягся Алексей, не зная, как на это реагировать. Но Софья Исааковна достала веер. Обычный белый веер, из пластика, приглядевшись, Алексей увидел, что каждое звено украшено картинкой с видами СанктПетербурга. В кабинете было тепло, не сказать жарко, а Софья Исааковна была в кофточке с коротким рукавом. Но ей все равно понадобился веер. Обмахиваясь им, госпожа Зебриевич сказала:

– Я спиртное плохо переношу, вот меня и сморило от шампанского. Держалась, сколько могла, потому что Сема спать не собирался. Но в три ночи у меня совсем не осталось сил. И я пошла к себе в каюту. По дороге и увидела, как Дима с Анжеликой в обнимку идут наверх.

– Прямотаки в обнимку?

– Она к нему прижималась и чтото шептала на ухо, я это видела своими глазами!

– Верю. А что в этот момент делал ваш муж?

– Он зашел в бар. Сказал: на посошок. Ведь все встречали шведский Новый год! Ну и Сема присоединился.

– Ах да. По нашему времени три часа ночи, а у них Новый год. Хорошо, что мы наконец переходим на зимнее время. А то три часа разницы с Европой – это многовато. Вы не находите?

– Мнето что? – пожала плечами Софья Зебриевич.

– Значит, ваш муж дернул виски на посошок и почувствовал, что ему надо бы освежиться. А то перед глазами все плывет. А вы в этот момент уснули у себя в каюте.

– Я ждала Сему, но меня сморило, – пожаловалась Софья Исааковна.

– Ну а когда вы с Семой стали обсуждать убийство Анжелики? Утром, как только проснулись?

– Утром позвонил Даня и сказал, что его жены в каюте нет.

– Почему же вы ему не сообщили, что она мертва?

– Потому что… – Софья Исааковна запнулась. – Как только Сема положил трубку, я рассказала ему о том, что видела в баре. А он мне на это: «Теперь понятно, за что он ее».

– Он – это Сажин? Или Голицын? Ведь ваши слова можно истолковать двояко. Голицын ведь запросто мог приревновать жену к Сажину и столкнуть ее за борт в порыве гнева.

– Даня? Неет… Это не Даня.

– Почему?

– Так ведь Сема говорит…

– Все с вами понятно, Софья Исааковна. Вы можете быть свободны.

– Как? Это все? – откровенно удивилась она. – Но Сема сказал…

– Софья Исааковна, драгоценная моя, а какой мне от вас прок? – перебил ее Алексей. – Все равно вы говорите со слов Семы, что бы вы ни рассказывали. Вот я и хочу послушать самого Сему. Так проще.

– Что вы, что вы! – замахала рукой госпожа Зебриевич. – Он так занят! Если надо что, так вы спросите у меня!

– Я уже спросил. Я вижу, что Голицыну вы симпатизируете больше, чем Сажину, хотя, в принципе, это фигуры для вас равнозначные: друзья мужа. Причину такой симпатии я могу узнать?

Софья Исааковна хихикнула и плотоядно облизнула губы.

– Знаете, Сажин, он такой надменный. А Данечка милый. И даже советуется со мной.

– По поводу?

– У него ведь ресторан. А я прекрасно готовлю. Я ему дала несколько фирменных своих рецептов, – с гордостью сказала Софья Иса аковна.