– Но теперьто картина прояснилась, Леша! Итак: в два тридцать две по московскому времени на открытую палубу поднялись Дарья Сажина и Даниил Голицын.

– Знаю. При них была бутылка итальянского шампанского.

– Откуда, Лешка?! Неужели они тебе признались?!

– Только в том, что пили шампанское. Продолжай. Я записываю. – Он нацелился ручкой в блокнот.

– В два пятьдесят одну под камеру попали Дмитрий Сажин и Анжелика Голицына. Первый был в белом костюме, не мерзнет, видать, парень, а мадам, как я уже сказал, в норковом полушубке. Тоже белом. В руках клатч. Так это, кажется, называется. Узкая длинная сумочка со всяким дамским барахлом. Красная. И высокие красные сапоги были в ту ночь на мадам.

– Ботфорты. Так это, кажется, называется. А Сажин, как всегда, в белом. Заметная пара.

– Еще бы! Их ни с кем не спутаешь! Буквально через пять минут Дарья Сажина с Даниилом Голицыным опять прошли под камерой. То есть пробежали. Они очень торопились. Стали спускаться на палубу, где находятся их каюты. В три ноль шесть наверх поднялся Зебриевич.

– Что ты сказал?!

– Семен Абрамович Зебриевич. Банкир. Он был сильно пьян, судя по походке.

– Он был один?

– Да. В три одиннадцать вниз спустился Сажин. Тоже один. Они буквально в минуте разминулись с Голицыным, который опять поднялся наверх. Сажин зашел в бар на верхней закрытой палубе, поэтому они и не столкнулись. Видать, замерзтаки бедняга и решил согреться, выпить виски. Или нервы.

– У него нет нервов. Скорее согреться. Значит, Дан вернулся, – задумчиво сказал Алек сей.

– Да, возможно, он искал жену. Но, видимо, не нашел, потому что через восемь минут спустился вниз, на закрытую палубу.

– А Зебриевич?

– Зебриевич спустился через три минуты после Голицына. Семен Абрамович шел очень быстро, похоже, что протрезвел.

– Или раньше притворялся пьяным… Да, Юрка! Ничего себе хронометраж! И кто из них, потвоему, убил Анжелику Голицыну?

– Уж точно не Дарья Сажина.

– Это я еще вчера понял. Но у всех троих был шанс. У Сажина, Голицына и Зебриевича. Много ли надо времени, чтобы столкнуть за борт пьяную женщину? Какието секунды.

– Думай. А видеозапись я тебе уже переслал.

Панов дал отбой. Алексей уставился в свой блокнот и задумался. Мотив был у Сажина: завещание. У Голицына тоже вроде бы был. Нет жены – не надо просить развод. Но с другой стороны, нет жены – нет акций. Алиса – это журавль в небе. Срочно надо узнать, какие у них сейчас отношения?

Зебриевич… Алексей с досадой отбросил ручку. Вот кто темная лошадка! А ведь Зебриевич спустился вниз последним! И молчит как рыба. Либо сам убил, либо он – ценный свидетель. Который видел, кто именно убил Анжелику Голицыну.

Что до остального… «Отсекли всех лишних». А вот в этом Юрка Панов не прав. Среди этих лишних тоже могут быть ценные свидетели. Которые ныне рассеялись по Галактике, словно звездная пыль, то бишь по нашей огромной стране. Кто знает, может, парень, который в ту новогоднюю ночь поднялся наверх освежиться, приехал в Питер, чтобы сесть там на паром, из города Самары? А девушка, которая в роковой момент тоже вышла покурить, родом из Сибири? Видеть они ничего не видели, только слышали, а если даже и видели… Кому охота тратить свое драгоценное время на какието свидетельские показания? Тем более никто ничего и не спрашивает.

Нет, на это рассчитывать не приходится, на свидетелей, которые вдруг объявятся добровольно. Их надо искать, а это кропотливый труд. Проще додуматься.

«Задачка с тремя неизвестными. Всегото. X, Y, Z. Неужто я ее не решу? – занервничал Алексей. – Зебриевич крепкий орешек, Сажин так просто не подарок, а Голицын… Похоже, редкая сволочь. Если он решил жениться на дочери, то за каким тогда пудрит мозги матери? Вербует ее в союзники? Ведь это же не так просто – подойти к Дарье Сажиной и сказать: мы с Алисой теперь пара. Еще неизвестно, как Дарья Витальевна на это прореагирует. А она, похоже, еще ничего не знает. Сажин, как обычно, молчит. Он надеется за год решить эту проблему. И Алиса молчит, потому что дала отцу слово. Зачем торопить события? Выдержка у Алисы Дмитриевны железная. Девушка много чего знает, но предпочитает помалкивать. И всетаки: кто же убил Анжелику Голи цыну?»

Одно Алексей уже понял: дальнейшее расследование невозможно вести без показаний Софьи Зебриевич. Вот кто, оказывается, ценнейший свидетель! Она видела, как Сажин с Анжеликой ссорились, и знает, по какой причине муж поднялся на открытую палубу. Воздухом подышать или… Вот именно: или.

Судя по тому, что рассказала Дарья Витальевна, у нежно любящих супругов Зебриевич нет друг от друга секретов…

Жена Семена Зебриевича не стала отговариваться чрезвычайной занятостью. Хотя могла бы. У нее трое детей и муж, который не в курсе, где можно купить буханку хлеба. То есть взгляд Семена Абрамовича на сей предмет на прилавке магазина натыкался, и не раз, но купить? А вдруг это не тот хлеб? Не по той цене? Или в доме его в достатке? В общем, хлопот у Софьи Исааковны хватает, хотя старшей дочери восемнадцать, девушка взрослая и по хозяйству матери наверняка помогает. А вот младшей пять. И няни у Софьи Исааковны нет.

– Я оставила Берту со старшей дочерью, – объяснила она Алексею, когда тот задал наводящий вопрос: а не сильно ли я вас напряг?

Алексей сразу насторожился. Семья для Софьи Исааковны святое. Она Мать и Жена. Важнее этого может быть только Семина просьба, а точнее, приказ, как с новогодним круизом. Это не обсуждается, идешь собирать чемодан.

– Вам муж велел прийти ко мне? – Он сознательно сделал упор на слове «велел». Должна же быть у женщины гордость? Самоуважение? В конце концов, просто женские капризы? Но Софья Исааковна не прореагировала.