«Ну а ято здесь при чем?» – запоздало подумала она.

Это выяснилось довольно быстро.

– Сегодня я случайно нашел в бумагах завещание Анжелики, – сказал Дан, сделав заказ. Хоть Даша и отказывалась, говоря, что сыта, Голицын все равно назаказывал кучу разной снеди. – Нотариально заверенную копию. Подлинник, как я понимаю, у твоего мужа.

– Почему?

– Потому что Анжелика все свои акции завещала ему!

– Я не поняла… – Даша тронула пальцами виски. Голова невыносимо болела. На столе выстроились нетронутые тарелки с едой.

– Чего тут не понять? – горько улыбнулся Дан. – Моя жена и твой муж. Надо думать, они любовники. Иначе с какой стати ей завещать ему мои акции? Я ведь года три назад все перевел на Анжелику. Изза проблем с налоговой, – пояснил он.

– Как, и она?

– Теперь я не понял?

– И она тоже любовница Сажина? Анжелика? Только что девушка по имени Вика, тренер по бальным танцам, с упоением рассказывала мне, насколько мой муж хорош в постели. Теперь я начинаю в это верить.

– Даша, прости. Тебе сейчас, должно быть, очень больно. Так же, как и мне. Я ведь не знал.

– Да, как много мы, оказывается, не знали…

– Ты как? В порядке? – Дан заглянул ей в глаза. Она почувствовала легкое головокружение. Кивнула:

– Да, все нормально.

– Тогда я, пожалуй, скажу… – Он заколебался.

– Что? Еще одна любовница?

– Нет, тут другое. Я знаю, ты недавно ездила в Израиль. Сегодня мы встречались с Семой Зебриевичем.

– Да, это он порекомендовал мне отель. Хочешь сказать, муж нарочно меня услал на Мертвое море, чтобы вволю натешиться с любовницей?

– Не совсем. Сажин хочет с тобой развестись.

– А в чем проблема?

Дан бросил на нее загадочный взгляд.

– Он не хочет делить имущество.

– Все правильно, иначе ему жить будет негде. Разве что у любовницы.

– Она не москвичка. Поэтому Сажину надо, чтобы виноватой стороной была ты. Ну, чтобы в супружеской измене на суде обвинили бы тебя.

– Как это возможно?

– Он нанял парня. И подослал его тебе. Там, в гостинице.

Она остолбенела. Так вот что это было!

– Сажин знает о твоих чувствах ко мне, – промямлил Дан. – Поэтому парень был так похож на меня.

– Тыто откуда знаешь?!

– Мне Сема сказал. Проболтался по старой дружбе. Сажин, мол, совсем осатанел. Дашку решил бросить. Оставить ни с чем. Попросил подыскать ему альфонса, чтобы жену соблазнил. Тебя то есть.

– Но при чем тут Сема? – все еще недоумевала она.

– Зебриевич дал твоему мужу телефон агентства.

– Сажин что, сам не знает этих телефонов? – удивилась Даша. – Да они у каждого мужика под щетками, на капоте. Реклама интимных услуг.

– Спроси у мужа сама. Я не вникал во все эти тонкости. Это такая грязь, – поморщился Дан.

– Да, ты прав. Гадость.

Он погладил ее руку, заглянул в глаза:

– Я могу чтонибудь для тебя сделать?

– Скажи, ты все еще любишь свою жену? Даже когда узнал, что она тебе изменяет?

– Видишь ли… – замялся Дан. – Не все так просто…

– Понятно. Значит, ты пришел ко мне как друг. Что ж, спасибо за дружеское участие. – Она встала.

«Первый раз у него попросила. Откровенно намекнула: побудь со мной, утешь меня как мужчина. Но даже сейчас, когда оба наших брака рухнули, он не может ответить на мои чувства. Хотя бы из жалости ко мне».

Она брела по улице как слепая. Так вот что это было! Мальчишку нанял Сажин! Теперь понятно, откуда этот Дэн все про нее знает! Его же проинструктировали! Любимый фильм, любимый писатель, любимое вино…

Какое черное предательство! И кто?! Неужели можно так врать?!

«…когда я тебя увидел там, в аэропорту, мир на пару секунд перестал для меня существовать…»

«Конечно, Сажин, у тебя же ничего не вышло. У меня попрежнему нет любовника. А вот у тебя… Господи, Дима, зачем такие сложности?! Тебе достаточно было просто сказать мне о том, что я тебе надоела…»

По сути, ее ничего не держало в жизни, кроме Алисы и мужа. Его якобы любви. Алиса уже взрослая, а мужу нужна квартира. Достаточно просто об этом сказать.

Она была спокойна, когда накинула веревку на турник, висящий в коридоре. Железная палка меж двух стен, на которой муж подтягивался по утрам, чтобы, как он сказал, не терять форму. Теперь Даша воспринимала это как намек. Сажин подготовился, даже турник в коридоре повесил.

Развод, дележ имущества… Господи, какие сложности! Да будь ты, наконец, счастлив!