Шрифт:
– Дьявол! Никакая машина не спасет от этих пробок! – ругнулся муж, выруливая на оживленный проспект.
– Меня устроит любая пиццерия. Необязательно ехать в центр.
– Как скажешь, – пожал он плечами.
Какоето время они ехали молча. Даша напряженно о чемто думала.
– Что тебе наговорил этот мент? – первым не выдержал Сажин затянувшегося молчания. – Извини, неплохой человек. Что он тебе наговорил?
– Так… Дима, а почему ты всегда носишь белое?
– Помнится, однажды ты сказала, что тебе нравится светлое. Я тогда купил первый костюм. Мы тут же поругались.
– Светлое, но не белое. Что бы я ни сказала, ты бросаешься в крайность. Дима, откуда этот жуткий максимализм? Неужели нельзя одеваться, как все нормальные люди? Ужасный цвет. – Даша покосилась на его белую куртку. – Рукав уже грязный.
– Момент…
Сажин резко затормозил и развернулся. Легковушки шарахнулись от огромного джипа, как мухи от шмеля, на бреющем полете влетевшего в одну из узких улочек. Водитель явно спятил.
– Куда мы едем? – удивленно спросила Даша.
Они свернули еще раз, потом еще, и она увидела вывеску «Мужская одежда».
– Посиди минут десять, ладно? – сказал Сажин, вылезая из машины. – Я недолго.
– Хорошо, – кивнула она и включила музыку.
Песенка Даше понравилась, она дослушала ее до конца, потом следующую… Минут через пятнадцать из магазина вышел муж в элегантном черном пальто, махнул рукой и улыбнулся. Широкими шагами дошел до машины и, открыв багажник, швырнул туда пакет со старой курткой. Потом сел в салон, захлопнул дверцу, сел и, повернувшись к Даше, спросил:
– Так лучше?
– О господи! Нет! Дама на синей машине чуть не врезалась в столб! Дима, и когда ты стал таким? – Она смотрела на мужа с огромным удивлением. – Ты, оказывается, очень красивый… Такое ощущение, что все эти годы я спала. Ты менялся, а я упорно не хотела этого замечать. Я помню, каким ты был, когда мы познакомились. Тощий, нескладный парень в очках. Ты все время сутулился. У тебя был такой потерянный вид… Когда мы поженились, я стеснялась показывать свадебные фото. Стеснялась ходить с тобой по улицам. Я все время боялась выдать себя хоть словом. Сказать тебе, о чем я думаю, что чувствую, глядя на тебя.
– Да у тебя на лице все было написано, – усмехнулся Сажин. – Думаешь, я этого не видел?
– Сколько же тебе пришлось работать! – ужаснулась она. – И над собой тоже… Сейчас у меня чувство, как у той женщины, которая чуть не врезался в столб. Господи, Сажин, это ты?!
– А это ты?
– Знаешь что… А поехали домой? Ты прав: закажем еду на дом.
– А что мы будем делать дома?
– Сажин! – Даша покраснела и отвернулась к окну.
– Понял!
Он дал по газам, и огромный черный джип понесся по тихой улочке, пугая прохожих. Мела метель, деревья ежились под ледяным ветром, люди кутались в шубы. В столице прочно обосновалась зима…
Леонидов
– Леша, ты сегодня так рано пришел. Чтото случилось?
Саша смотрела на него с тревогой. Глаза у нее были цвета морской воды, когда надвигается шторм. «Седьмое море, – невольно подумал Алексей. – Не пора ли и мне?..» Спросил:
– Поесть чтонибудь сообразишь?
– Да, конечно, – засуетилась жена.
– У Ксюши в школе как? Все в порядке? – спросил он, пододвигая к себе тарелку с супом.
– По русскому пятерка. А по математике «четыре».
– Неудивительно…
– Что по математике у дочери «четыре»?
– …Так ведь отец ею не занимается, – закончил фразу Алексей. – Странно, я знаю наперед все, что ты мне скажешь. И все равно мы скандалим.
– Мы давно уже не скандалим.
– Потому что я чувствую за собой вину и предупреждаю эти твои уколы. А раньше нет. Когда мы были на равных.
– Терпения не хватало? – усмехнулась Саша.
– Я не знаю, чего мне не хватало, – вздохнул он. – Сегодня мирил одну супружескую пару. Интересные люди. Любят друг друга до безумия, но он это осознает и не стесняется говорить о своей любви, а она упорствует и прячется за какуюто химеру, лишь бы муж попрежнему за ней бегал.
– Ты мирил жену с мужем?! Тоже мне, образец супружеской морали! – фыркнула Саша.
– И опять я знал, что ты это скажешь. Мне просто хотелось поговорить о любви. Я потому и приехал домой пораньше… Поедем куданибудь поужинаем? – Он просительно заглянул ей в глаза.
– Что, твое расследование буксует? Не знаешь, кто убийца?
– В томто и дело, что знаю, – с досадой сказал он. – Но доказать не могу. Остается рассчитывать только на чистосердечное признание, но человек не тот. Недоступно ему раскаяние. Мне необходимо чтонибудь придумать. Но что? Я пока не знаю…
– И ты покамест зовешь меня в ресторан, чтобы помириться.
– А мы разве ссорились? – удивился он. – Сама же сказала, что мы давно уже не скандалим.
– Правильно. Мы молчим. Но всю жизнь, Леша, мы не можем молчать. Даже если твой сын навсегда останется в Канаде.
– Ты первая начала.
– А я тебя простила.
– Вот как?
– Да, мне уже не больно об этом говорить. Я поняла, что случилось. И Лера тоже поняла.
Саша впервые назвала «эту женщину» по имени. Алексей оценил. И усмехнулся: