Как отпустили зверей поохотиться и отдохнуть от них, Гром с наслаждением прилег на траву под деревом. Как было приятно сейчас, что не трясет во все стороны!

Анубис пока вообще ни разу не ложился, не спал. И сейчас тоже он только присел поодаль и до смущения преданно глядел на него своими черными глазищами.

Так они отдыхали некоторое время, пока Гром с любопытством не скосил глаза в его сторону:

– Скажи, Анубис, - заговорил с ним Гром, чтобы оторвать его от состояния обожания.
– Почему ваши воины не вооружаются острыми мечами, не носят броню?

У Анубиса задрались краюшки прорезей рта, означающие улыбку:

– Где же их нам взять? У нас в лесу металла нет. Да и не умеем мы его добывать из большой глубины.

– Ну, хотя бы луки сильные заимели, - возразил Гром.
– А то смешные дубинки у ваших воинов. Какие же это воины?

Ответ Анубиса на эту реплику поразил Грома до глубины души. Он ответил:

– Мои соплеменники считают трусостью убивать неприятеля на расстоянии.

Гром приподнялся на локтях и пристально посмотрел на смешное лицо этого молодого отчужденного, кого послали помочь ему в его странствиях. И думал: каким бы стал Индекай, если бы только первородные заселяли его? Скорее всего, давно были бы завоеваны другими расами, пришел он к выводу в конце концов. Таким рабства избежать маловероятно.

Только покачал головой, достал и протянул ему очередной кусок хлеба. Сам зажевал мясо.

Выходит, что теперешнее их отчуждение от эльфов не самое худшее ответвление истории их жизни. Могло бы быть пострашнее.

– Может, продолжим путешествие?
– поднялся Анубис.
– Непобедимые отдохнули и наелись.
– Об этом он уже знал каким-то непонятным образом.

– Ладно. Зови своих лошадок, - поднялся и Гром.

Вскоре на пение пришли эти "лошадки". Опять пришлось Грому громоздиться на одного из них и трястись дальше по степи.

Дело шло к закату, когда впереди зазеленела стена того леса, куда они направлялись весь этот день. На опушке Анубис окончательно остановил зверей и сказал Грому:

– Под деревьями они не помещаются, Спаситель. Дальше мы будем вынуждены сами идти.

– И это не так уж плохо, - облегченно спрыгнул он с холка матонда.
– Я только рад этому.

Анубис тоже сошел и отпустил своих Непобедимых на все четыре стороны.

Дальше они пошли по лесу сами по направлению к той прогалине, где их ждал Амитола.

Уже темнело, когда они добрались до нужного места, и увидели у костерка Амитолу.

– Ну, наконец-то!
– поднялся эльф и пошел навстречу, косясь на позади бредущего Анубиса.

Теперь на нем была простая кольчуга, а за спиной обыкновенный короткий лук.

Гром приобнял друга за плечи:

– Рад тебя видеть вновь. Постарайся больше не перерождаться.

Потом достал из сумки все ему принадлежащее, протянул и сказал:

– Переодевайся скорей, потом я тебя познакомлю с Анубисом.

Амитола, все еще косясь на пришедшего с его другом отчужденного, обстоятельно неспешно переодевался. Гром понял, что парень меж двух жерновов сейчас: с одной стороны социальный рефлекс на представителя неприкасаемых Индекайа, с другой авторитет друга.

После того, как окончательно завершил переодевание и вновь превратился в могучего воина Амитолу, они присели вокруг костра. Тут Гром сразу же напомнил другу:

– Вспомни, как к тебе я отнесся при первой встрече, когда ты сидел под валуном. Первая же моя мысль была, как и у всех тогда, подальше уйти от эльфа с такой общественной репутацией. Как ты считаешь: нужно было нам тогда сразу убраться от отчаявшегося эльфа или, все же, правильно сделали, что попытались разобраться в ситуации и помогли тебе?

– Я все понял, что ты хочешь сказать, друг, - потупил глаза Амитола.
– Извини меня, Анубис, что сначала так плохо тебя встретил.

– Вот и славно, - улыбнулся Гром.
– Теперь мы сможем обстоятельно поговорить до самой ночи. Я думаю, ты о многом изменишь свое мнение перед сном.

Пятое индекайское утро Грома наступило в лесной чащобе, куда с трудом пробивались рассветные лучи. Оба проспали у костерка, пока их сон сторожил молодой отчужденный. Он же разбудил их на рассвете.

Теперь в полумраке, царящем под густыми кронами, Гром с Амитолой пробивались сквозь густые заросли за юрким проводником. Анубис вел их к стану своего племени.

Спустя некоторое время утомительного передвижения по колючим кустам, переплетениям лиан, в привычные голоса фауны чащобы влились еще и певучие переклички, раздающиеся с высоты крон. Анубис на них отвечал своим пением. Видать, пересекали охраняемые зоны.

Так оно и было, потому что вскоре они выбрались в относительно просторную область леса и увидели само поселение: куча сплетенных коконов на высоких ветвях и множество самих их обитателей вокруг - отчужденных.