Грубый толчок в спину, прервав размышления Владимира, едва не сбив с ног. Оглянувшись, он увидел прямо перед собой здоровенного верзилу, расталкивающего людишек, словно биллиардные шары.

– Сторонися, я иду, Жорах!
– Сопел он, пиная возмущённый люд как пустую, консервную банку.

Дождавшись пока этот невоспитанный организм, походя пнув облезлую псину, величественно проплывёт мимо, Вован, припомнив своё геройское прошлое, отвесил тому крепкого пинка, на секунду приняв его, вызывающий всякого уважения зад, за футбольный мяч. В следующее мгновение громоздкая туша, нехотя оторвавшись от земли, ракетой взметнулась ввысь, но подобно неудачному образцу, натужно крякнув в полёте, тяжко пала в дорожную грязь. Взвесь, образовав серое облако, тут же осела на жертву, укутав последнего жирным слоем пыли, надёжно укрыв от коварного обидчика.

– Хто обидел Жорах?
– Прорычало падшее существо, приподнимая с земли испачканную харю. Праздные зеваки, не без основания подозревая назревающую бучу, приняв стратегически - важное решение, - "сваливать на хрен", бодро прыснули в разные стороны. Даже торговцы благоразумно попрятали свои носы под прилавки, выставив снаружи лишь гляделки, будто перископы подводных лодок.

– Что ж ты падаешь-то Жо.... Как там тебя, Жираф, что ли? Аккуратней надо быть, под ноги смотреть. Не маленький уж.
– Посочувствовал верзиле Вован.

– Это ты мине пнуль?
– Наконец, прочно утвердившись на цырлах, грозно поинтересовался Жорах.

– Извини братан, меня "обчество" делегировало. Тут уж ничего не попишешь!

Верзила не поняв и половины сказанного, мудро рассудив, что злодея уже всё одно не сыскать, решил отыграться на сочувствующем гражданине. Раскорячив "грабли" в разные стороны, будто вознамерился облапить медведя, или на худой конец, винную бочку, Жорах издав трубный звук, бодро двинул на незнакомца. И пришлось Вовке выбрасывать из головы навыки форварда, спешно освежая в памяти искусство рукопашного боя. Спустя пару минут, жертва, уподобившись заправскому пластуну, двинулась прочь, оставляя в кильватере обширную борозду.

– А здорово ты его!
– Подлетел к Вовке один из зевак, - этот Жорах, тут уже всех достал. Третий месяц рынок терроризирует, его местные обыватели, во избежание неприятностей, тремя дорогами стараются обходить.

– А чё, менты-то бездействуют?

– Кто, кто?

– Ну, в смысле, стражи правопорядка, - досадливо поморщился Вовка.

– Пытались спровадить в кутузку, и не раз, та только он им сам "кренделей" навесил. Больше не лезут, во избежание нештатной ситуации. А тут ещё слух прошёл, что у Жораха влиятельный родственник образовался, так что, вообще всё запуталось.

– А откуда он вообще взялся?

– Не ясно, вроде раньше на приисках, золотишко добывал. Там и свихнулся малость, от страхов, да подспудно, от нечисти всякой.

– Что-то не верится, что он золото мыл.

– Согласен. Может, охранником подряжался, кто сейчас скажет? Ладно, пойдем я тебя лучше хорошим обедом угощу.

– Что так?

– А ты, почитай, мне пару прилавков спас от погрома. Меня кстати, Акасором кличут. Пошли дружище, тут недалече будет.

Место, куда новый знакомец привёл Владимира, своим внешнем видом, фактически ничем не отличалось от соседних зданий. Это было одноэтажное, несколько вытянутое строение, на одну треть выложенное из природного камня. Выше, видимо по замыслу хозяина, вплоть до покатой крыши, следовал глиняный кирпич неопределённого, серо-бурого цвета. Спецы, которые имели честь, вложить свою душу в возведение оного питейного пансиона, с большей долей вероятности трудились "под жёсткими парами", "благотворно" сказывающимися на процессе созидания. В результате трактир вышел из рук камнерезов несколько кривоватым и слегка перекошенным, что только пуще подчёркивало профессиональный статус увеселительного заведения. Название, которого, крупными буквами было начертано на вычурной вывеске, и читалось не иначе как, - "ВЕЛИКИЙ КОЗЛОПАС"

Время клонилось к обеду, и харчевня, "затаив дыхание" замерла в ожидании наплыва желанных посетителей. Конечно же, это был не вечер трудового дня, когда измученным "непосильным трудом" горожанам, иной раз приходилось брать штурмом неказистый кабак, в отчаянной попытке приобщится к волшебному миру Бахуса. Но всё-таки, дело неумолимо шло к обеду, и многие тяготились сильным желанием, вынырнуть на краткий миг из нутра трудового процесса, что б жадно глотнув "живительной влаги", тот час погрузиться обратно.

Свободных мест было предостаточно и приятели, выбрав место у окошка, вольготно расположились за уютным столиком, чисто убранным в ожидании желанных посетителей. Вовка огляделся. В центре зала, находился невысокий подиум, на котором местные менестрели, в количестве двух единиц, наяривали на музыкальных инструментах, чем-то напоминающих старинные скрипки бодрящий мотивчик. В промежутках, между оконными проёмами, повсеместно свисали тяжёлые, бордовые гобелены, на которых красовалось искусно вытканное человеческое существо с головой горного мархура. Этакий козлотавр, сжимая в левой руке массивный, витой посох, величественно взирал вдаль, казалось, прожигая своим проникновенным взором самую бесконечность.

– Нам, пожалуйста, всего самого вкусного.
– Заявил Акасор материализовавшемуся официанту, - чего там у тебя припрятано, мясо, рыбу, дичь. И вина, вина побольше, да позабористее, что б играло!
– Выложив на одном дыхании всю эту тираду, он панибратски похлопал фицика по плечу, многозначительно моргнув напоследок.
– Ну, всё, иди давай.

Пока Вовка с некоторым любопытством рассматривал внутреннее убранство харчевни, расторопные халдеи начали подносить первые блюда. Вначале это были лёгкие салаты из свежих овощей, а спустя некоторое время в ход пошла и "тяжёлая артиллерия", включающая в себя, нечто, напоминающее шашлык, мясные гарниры и жаренную на углях рыбу.