— Целительница Бентама, возможно, сможет помочь ему, — заметил Шэрон. — Нужно только побыстрее доставить это существо к ней.

Моей первой мыслью было бежать по крышам. Если бы у пуст'oты были силы, она могла бы поднять нас по стене здания и незаметно допрыгать с нами до дома Бентама. Но прямо сейчас я даже не был уверен, что и ходьба была вариантом. Вместо этого я предложил смыть с пуст'oты белую краску, чтоб никто не мог видеть ее кроме меня.

— Абсолютно нет, ни за что, нет, сэр! — энергично замотал головой Шэрон. — Я не доверяю этой твари и хочу приглядывать за ней.

— Она у меня под контролем, — слегка обиделся я.

— Пока, — парировал он.

— Я согласна с Шэроном, — откликнулась Эмма. — Ты чудесно справляешься, но что случится, если ты отойдешь в другую комнату, или заснешь?

— Зачем мне уходить в другую комнату?

— Чтобы облегчиться? — предположил Шэрон. — Или ты собираешься таскать свою ручную пуст'oту и в уборную?

— Э-э, — замялся я. — Я думаю, я разберусь с этим, когда до этого дойдет дело?

— Краска остается, — отрезал Шэрон.

— Ладно, — буркнул я раздраженно. — Так что же нам делать?

Дальше по переулку с грохотом распахнулась дверь, и наружу вырвалось облако пара. Из него появился человек, толкающий тележку на колесах, которую он припарковал на улице, а сам опять исчез внутри здания.

Я подбежал, чтобы взглянуть. Дверь принадлежала прачечной, а тележка была наполнена грязными простынями. Она была достаточно большой, чтобы вместить некрупного человека… или свернувшуюся пуст'oту.

Признаюсь — я украл тележку. Я подкатил ее к остальным, опустошил и заставил пуст'oту забраться внутрь. Затем мы закидали ее грязным бельем, посадили сверху двух медвежат и покатили всю эту конструкцию вниз по улице.

Никто на нас даже не обернулся.

Когда мы добрались до дома, уже почти стемнело. Ним погнал нас в прихожую, где с нетерпением ожидал Бентам. Он даже не удосужился поприветствовать нас:

— Зачем вы притащили этих гримов? — заявил он, бросив взгляд на тележку с бельем. — Где существо?

— Оно здесь, — ответил я.

Сняв медвежат, я начал вытаскивать белье.

Бентам смотрел, но не приближался. Простыни сверху были белыми, но чем глубже я копал, тем все больше они становились пропитанными кровью, а когда я достиг дна, они превратились в черный кокон. Я вытащил последнюю, и нашел его — маленькое сморщенное существо, свернувшееся в позе эмбриона. Было трудно поверить, что это жалкое создание было тем же самым, что вызывало у меня такие кошмары.

Бентам подошел ближе:

— Мой Бог, — выдохнул он, глядя на окровавленные простыни. — Что они с ним сделали?

— Вообще-то, это я, — признался я. — У меня действительно не было выбора.

— Оно чуть не откусило Джейкобу голову, — объяснила Эмма.

— Ты же не убил его? — спросил Бентам. — Мертвое оно бесполезно.

Я ответил:

— Не думаю, — и велел пуст'oте открыть глаза, и, очень медленно, она открыла их. Она все еще была жива, но слаба. — Хотя я не знаю, сколько она еще протянет.

— В таком случае, нельзя терять ни секунды, — заявил Бентам. — Мы должны немедленно послать за моим целителем и уповать на небеса, что ее пыль действует на пуст'oт.

Нима тут же бегом отправили за целителем. Пока мы ждали, Бентам проводил нас в кухню и предложил крекеры и консервированные фрукты. Но, или из-за нервов, или из-за всех выворачивающих наизнанку вещей, что мы увидели, ни у Эммы, ни у меня не было аппетита. Мы ковырялись в еде больше из вежливости, пока Бентам сообщал нам то, что произошло в наше отсутствие. Он рассказал, что сделал все необходимые приготовления в своей машине, и что все готово, осталось только подсоединить к ней пуст'oту.

— Вы уверены, что это сработает? — спросила Эмма.

— Настолько насколько могу быть уверенным, еще ни разу не попробовав, — ответил он.

— Это не причинит ей вреда? — спросил я, чувствуя странную заботу о пуст'oте, хотя бы только из-за того, что мне столько пришлось пережить, чтобы спасти ее.

— Конечно, нет, — пренебрежительно отмахнулся Бентам.

Прибыла целительница, и я чуть не вскрикнул от удивления, увидев ее. Не потому, что она выглядела необычно, хотя так и было, а потому, что я был абсолютно уверен, что видел ее раньше, хотя и не мог сказать где, или как я умудрился забыть встречу с кем-то настолько странным.

Единственными видимыми частями ее тела были левый глаз и левая рука. Все остальное скрывалось под акрами ткани: платками, шарфами, платьем и куполообразной юбкой с кринолином. Похоже, у нее не хватало правой руки, а за левую ее держал юноша с темной кожей и большими блестящими глазами. Он был одет в яркую шелковую рубашку и широкополую шляпу и вел целительницу за руку, словно она была слепая или калека.

— Я — Рейнальдо, — произнес юноша с ярко выраженным французским акцентом, — а это — Матушка Пыль. Я говорю за нее.