Было ясно, что мне не переубедить ее.

— Тогда берем его с собой! — велел я.

Уоррен попытался броситься наутек, но Эмма ухватила его за воротник халата.

Я вбежал через дверь в темную заставленную комнату, за мной Эмма, держа одной рукой за шиворот извивающегося безротого интерна.

Я услышал, как за нами захлопнулась стеклянная дверь.

Эмма выругалась.

Я обернулся.

По другую сторону стекла на полу валялся пульт управления. Мы были заперты.

Мы пробыли в комнате всего несколько секунд, а интерн уже умудрился вывернуться из рук Эммы и броситься в темноту. Эмма кинулась было преследовать его, но я остановил ее — он был для нас не важен. Что было сейчас важно, так это пуст'oта, которая почти выбралась из дыры и вот-вот будет в комнате.

Она была очень голодна. Я буквально чувствовал ее мучительный голод, словно он был моим собственным. С минуты на минуту она начнет лакомиться имбринами, если только мы не помешаем ей. Но сначала нам нужно было найти ее, а комната была так наполнена хламом и тенями, что моя способность видеть пуст'oт была слабым преимуществом.

Я попросил у Эммы больше света. Она увеличила пламя в ладонях так сильно как могла, но от него, казалось, только удлинились тени.

Чтобы уберечь ее, я велел ей оставаться возле двери. Она отказалась.

— Держимся вместе, — заявила она.

— Тогда держись позади меня. Далеко позади.

Это, по крайней мере, она сделала. Пока мы проходили мимо сидящей в ступоре мисс Клёст и углублялись дальше в комнату, она отставала от меня на несколько шагов, держа одну руку высоко над головой, чтобы освещать нам путь. То, что мы могли разглядеть, напоминало бескровный полевой госпиталь: повсюду валялись разобранные человеческие фигуры.

Моя нога пнула руку. С глухим стуком та отлетела в сторону. Пластик. Тут на столе стоял торс. Там плавала в наполненной жидкостью банке голова с широко открытыми глазами и ртом, почти наверняка настоящая, но замаринованная явно уже давно. Здесь у Каула, похоже, одновременно была и лаборатория, и пыточная, и кладовка. Он тоже был барахольщиком, как и его брат, коллекционером странных и жутких вещей; только там, где у Бентама все было разложено по полочкам, Каул отчаянно нуждался в горничной.

— Добро пожаловать на игровую площадку пуст'oт, — объявил Каул, его усиленный динамиками голос эхом разносился по комнате. — Здесь мы проводим над ними эксперименты, кормим их, смотрим, как они поглощают свою пищу. Интересно, какую часть тебя они съедят первой? Некоторые пуст'oты предпочитают начинать с глаз… так сказать, с легкой закуски…

Я споткнулся о тело, которое взвизгнуло, когда моя нога наступила на него. Взглянув вниз, я увидел лицо насмерть перепуганной женщины средних лет, которая смотрела на меня безумными глазами. Незнакомая мне имбрина. Не останавливаясь, я нагнулся и прошептал:

— Не волнуйтесь, мы вытащим вас отсюда.

«Нет», — подумал я, — «не вытащим». «Это нагромождение из форм и безумных теней станет местом нашей смерти», — Старый Джейкоб поднялся во мне вновь, пророчествующий гибель и незатыкаемый.

Я услышал, как что-то движется в глубине комнаты, затем последовал протяжный влажный звук раскрывающихся челюстей пуст'oты. Она была уже здесь среди нас. Я нацелился на нее и побежал, спотыкаясь и едва не падая. Эмма побежала следом, крича:

— Джейкоб, быстрее!

Каул по системе громкой связи передразнил нас:

— «Джейкоб, быстрее!»

Он включил музыку: быструю, ритмичную, безумную.

Мы пробежали мимо трех, четырех и еще нескольких имбрин, все связанные и пытающиеся освободиться, а потом я увидел это.

Я остановился, задыхаясь, моя голова шла кругом от ее огромного размера. Эта пуст'oта была гигантом, на несколько голов выше той, что я приручил, ее череп почти задевал потолок, даже несмотря на ее сутулое тело. Она находилась от нас в двадцати футах, ее челюсть была широко раскрыта, а языки полоскали по воздуху. Эмма резко остановилась в нескольких шагах впереди меня и вытянула руку, показывая на что-то и одновременно освещая это.

— Там! Смотри!

Она увидела не пуст'oту, конечно же, а то, к чему она направлялась: женщину, подвешенную вниз головой и вращающуюся, словно коровья туша. Ее черные юбки упали ей на голову. Но даже так, даже в темноте, я понял кто это. Мисс Королек.

Эддисон висел рядом с ней. Они бились в путах, с завязанными ртами, и были всего лишь в нескольких шагах от пуст'oты, чьи языки уже тянулись к ним, скользили вокруг плеча мисс Королек и втягивали ту в ее челюсти.

— СТОЙ! — закричал я, сначала на английском, затем на скрежещущем языке, который пуст'oта могла понять. Я крикнул это еще раз, и еще, до тех пор, пока она действительно не остановилась, но не потому, что была под моим контролем, а потому, что неожиданно я стал более интересной добычей.