Она представила свое сознание, скользящее по лианам, как змея. Фитц сделал то же самое, и когда они, наконец, добрались друг до друга...

Ничего себе, так кажется быть Когнатами? спросила она, когда скачок теплой энергии сработал как солнце, деревья потянулись к их свету, открывая промежутки для движения Софи и Фитца.

Понятия не имею, признался Фитц. Но это потрясающее.

Это определенно было так. Лес памяти делился на десятки путей, и Софи выбрала самый темный. Кошмары затягивали тернистыми стеблями, но с помощью Фитца они продвинулись к концу пути. Там они нашли холодное, окоченевшее дерево, пустое и тихое. Но Софи видела правду, скрытую в ветвях наверху.

Сознание Фитца дало толчок Софи, и они поднялись вместе, смотря в осторожной тишине, как разворачивалась память. Две фигуры в черной одежде тянули Леди Гизелу без плаща мимо красного озера с мертвыми конструкциями, разбросанными по берегу. Софи могла сказать, что мама Кифа была ранена, но она не могла увидеть, насколько тяжелыми были раны, пока Митя не прокралась вперед и не проскользнула в кустарники. Невидимки прошли мимо, только ноги были видны с того уровня, где скрывалась Митя, и Софи чувствовала, как у нее сжался живот, когда она увидела глубокие, кривые колотые раны на лице Леди Гизелы. Десятки таких ран украшали ее щеки, подбородок, шею.

– Пожалуйста, - просила Леди Гизела, когда фигуры тянули ее к горам.

Ее похитители игнорировали крики, пиная ее, когда она спотыкалась.

Ее мольба становилась все отчаяннее, когда они двигались к расколу, Невидимки даже не притормозили. Митя пыталась последовать за ними, но к тому времени, когда она нашла путь в пещеру, Невидимки исчезли, оставив только красные мазки.

Когда Митя повернулась, чтобы вернуться, то услышала крик Леди Гизелы:

– Не надо!

Потом все затихло, а затем скрипучий голос произнес:

– Готово.

Миллионы сосулек впились в сердце Софи, когда она узнала голос.

Брант.

Очевидно, он оправился от своих ран.

Воспоминание пошло вперед, к тому моменту, когда Митя присоединилась к Люру у ядовитого озера. Он изучал след красного цвета, который был темнее смертельной воды. Они оба повернулись, когда запах дыма появился в воздухе. Единственное черное перо поднялось в небо, прежде чем горные ветры смахнули его прочь.

– Это все, что мы знаем, - сказала Митя, когда Софи убрала руки с ее висков.

– Вы поделитесь этим с Коллективом?
– спросил Люр.

– Да, - ответил Фитц, когда Софи не смогла.

Митя ступила ближе, вытерев слезы с лица Софи.

– Прошу прощения, что обременила тебя этой ответственностью, мисс Фостер. Никто не должен сталкиваться с такими ужасами. Особенно ты.

– Я волнуюсь не за себя, - сказала ей Софи, не чувствуя себя достаточно смелой, чтобы посмотреть на Кифа.

– Теперь мы должны покинуть вас, - сказала Митя, медленно кланяясь.
– Но мы обещаем сообщать обо всем новом, что обнаружим.

– Будьте осторожны, друзья мои, - сказала Калла, обнимая их обоих.
– Все не такое, как кажется.

– Это на самом деле так, - сказал ей Люр, целуя Каллу в щеки.

Они оба бросили один последний взгляд на Софи, их глаза сосредоточились на ее значке-булавке мунларке. Потом они исчезли в деревьях.

– Ладно, - сказал Киф, снова беря Софи за руки.
– Ты должна сказать, что сделала моя мама.

Хочешь, чтобы я поговорил с ним? передал Фитц.

Софи покачала головой. Киф спрашивал ее.

Я буду прямо тут, если понадоблюсь, пообещал Фитц прежде, чем он отвел остальных в сторону.

– Пошли, - прошептала Софи, таща Кифа к дереву, лежащему в реке. Кора чувствовалась грубой и влажной, но она знала, что это был тот вид разговора, который должен был произойти, сидя.

– Если она убила кого-то, просто скажи мне, - прошептал Киф.

Софи переплела их пальцы, сдавив настолько сильно, что костяшки побелели.

– Это не она что-то сделала, Киф. Это с ней кое-что случилось.

Она начала рассказывать историю во всех ужасающих подробностях.

– Но они не нашли тело, - закончила она, - Таким образом, мы ничего не знаем наверняка.

Киф безучастно смотрел на реку.

– О чем ты думаешь?
– спросила Софи, когда тишина стала душить.

– Странный вопрос от Телепата.

– Ты же знаешь, что я никогда не влезу в твое личное пространство.

Киф вздохнул.

– Я думаю... она заслуживает смерти.

Голос подтверждал его слова, но не глаза.