Но Фитц и Биана напомнили ей о том, как плохо они справлялись сами, когда разум Олдена сломался.

– Мы были ужасны, - пробормотала Биана.
– Особенно с тобой. И никто ничего не мог сказать, чтобы заставить нас быть лучше. Альвар старался. Даже Киф пытался.

– Я все еще выясняю, как загладить вину перед тобой, - добавил Фитц.

– В этом нет необходимости, - пообещала Софи.

Ее сердце сделало кульбит, когда Фитц улыбнулся и сказал:

– Я все равно буду продолжать пытаться.

– Тьфу, Киф должен поправиться, - пробормотал Декс.
– Мне нужен кто-нибудь, чтобы за компанию плеваться от Фитцфи.

– Моя точка зрения заключается в том, - сказала Биана, когда Декс стал издавать звуки, будто его тошнит, - что Киф знает, что мы здесь, это действительно все, что мы можем сделать.

Софи знала, что Биана была права. Но от этого ждать было не легче. Она проверяла свое окно каждую ночь перед сном, желая увидеть Кифа, стоящего у окна.

Пятой ночью его занавески были, по крайней мере, приоткрыты, из них пробивался клочок света. Она решила попробовать.

У нее не было камешков, чтобы бросить, таким образом, она решила отправить в полет свою обувь, выбрала самые неустойчивые, наиболее неудобно выглядящие туфли.

После первого броска ничего не произошло. Но второй сделал свою работу.

– Ты бросаешься в меня обувью?
– спросил Киф, приоткрывая окно.

– Мне это показалось хорошей идеей. Теперь мне не нужно их носить.

Он улыбнулся, но эта улыбка быстро исчезла, когда он помахал рукой у лица.

– Ничего себе, ты боишься, что попала в меня.

– Ты отчасти это заслужил.

Киф взъерошил свои и так взлохмаченные волосы.

– Думаю, ты не хочешь говорить об этом?
– спросила она.

– Пока нет.

Она вздохнула.

– Я могу что-нибудь сделать?

Он начал качать головой, потом остановился.

– На самом деле... да.

– Что?
– спросила Софи, высовываясь в окно.

Она не услышала его в первый раз и попросила повторить.

– Обещай, что не будешь меня ненавидеть, - прошептал он.

– Зачем мне тебя ненавидеть?

– Я не знаю. Возможно, ты решишь, что я не стою того, чтобы жертвовать обувью.

– Этого никогда не произойдет.
– Она надеялась, что Киф улыбнется от этих слов, но он даже не посмотрел на нее.
– Я никогда не возненавижу тебя, Киф.
– Почему ты вообще подумал об этом?

– Я не знаю. Думаю, я чувствую, что больше не принадлежу этому месту.

– Принадлежишь. Но... я знаю, каково это быть аутсайдером. Один на один с прошлым. Один на один с шатким будущим. Но ты знаешь, что я поняла... или то, что я пытаюсь понять, по крайней мере?

– Это та часть, где ты толкаешь мне какую-то речь на тему, как наш выбор показывает нам, кто мы есть на самом деле?

– Ха, звучит так, будто говорит какой-то старик.

Наконец, он по-настоящему ей улыбнулся!

– Я пытаюсь понять то, что это нормально быть разными. Если бы все были одинаковыми, мы бы все совершали одни и те же ошибки. Вместо этого мы все сталкиваемся с нашими собственными, и это не так плохо, потому что у нас есть люди, которые заботятся о нас, чтобы помочь нам пройти через это. И у тебя есть такие люди, Киф. Мы все здесь ради тебя. Несмотря ни на что. Ладно?

Прошли несколько секунд, прежде чем он кивнул.

– Тебе пора спать, - сказал Киф, когда порыв ветра заставил Софи вздрогнуть в ее пушистой пижаме.

Предложение было заманчивым... в Аллюветерре было холоднее, чем Хевенфилде. Но она боялась, что успех, которого она добилась, угаснет, как только Киф останется один.

– У меня есть идея получше, - сказала она, подбегая к кровати и хватая Эллу, подушку и толстое стеганое одеяло. Она завернулась в одеяло и пошлепала к окну, как пушистое буррито[Буррито (исп. burrito, «ослик», уменьшительное от исп. burro — осёл) — мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепёшки (тортильи), в которую завёрнута разнообразная начинка, к примеру, рубленое мясо, пережаренные бобы, рис, помидоры, авокадо или сыр. По желанию в блюдо также добавляется салат, сметана и сальса на основе перца чили.].
– Видишь? Оконная пижамная вечеринка!

Киф смеялся — смеялся — и, после небольшого колебания, исчез и вернулся с одеялом и подушкой.

Пол чувствовался твердым и холодным. Проблемы, разворачивающиеся перед ними, были невообразимы.

Но они были не одни.

И это сделало все по-другому.

Софи проснулась с восходом солнца и обнаружила, что Киф все еще спал у его окна, прижавшись щекой к стеклу.

Она улыбнулась тому, как мирно он выглядел... никаких признаков кошмаров.