— В воду! — закричал он, надеясь, что Пантера доверится ему.

Он соскочил с перешейка. В тот момент, пока его голова ещё не скрылась под водой, он увидел пару свирепо изогнутых когтей, промахнувшихся мимо его черепа, и ощутил ветер, поднятый крыльями большой птицы. А потом всё его тело погрузилось в воду. Холод сдавил ему виски. Он встал на ноги и пошёл, тяжело дыша, с промокшей шерстью. Пантера шлёпала по воде рядом с ним, и они с трудом выбрались на песчаный перешеек, даже не удосужившись встряхнуться, чтобы обсушить шерсть. Они с трудом добрались до материка — по колено в воде, с застывшими от холода лапами.

На берегу Хищнозуб, дрожа, забрался на скалу и вытянул шею, чтобы посмотреть, нет ли поблизости хищников. Он заметил нескольких из них, кружащихся над пляжем острова, но над водой не было ни одного.

Пантера шла рядом с ним; он с трудом поднялся по крутому склону к деревьям, где и нашёл своих фелид, собравшихся на нижних ветвях и тревожно рычащих на восьмерых зверей из охраны Патриофелиса.

— Прочь, на остров! — пролаял Герик, который, как догадался Хищнозуб, был единственным, кто мог принять на себя управление.

— Не пойдём, — спокойным голосом сказал Хищнозуб.

Герик только сейчас увидел его, и непроизвольно отступил назад.

— У нас есть свои приказы, — сказал он.

— Ваши приказы состояли в том, чтобы убить любого, кто покинул остров, — напомнил ему Хищнозуб. — Ну, и кто же сразится со мной? Неужели это ты, Герик?

Он вспомнил, как играл с Гериком, когда они были молодыми детёнышами, вспомнил свои игры в охоту и детские драки, которые готовили их к взрослой жизни. Из них двоих Хищнозуб был меньше, но он сомневался в храбрости Герика, особенно когда у него было так мало подкрепления. Многие из его воинов всё ещё теснились на острове — они не могли покинуть его до вечера. Численный перевес был не на стороне Герика, и он знал это. Хищнозуб смотрел, как его смущённый взгляд скользил по Пантере.

— Почему ты стоишь рядом с ним, Пантера? — окликнул он её.

Она не ответила.

— Ты уже не сможешь вернуть прежний порядок вещей, Герик, — сказал ему Хищнозуб. — Твой вождь мёртв. Теперь есть птицы, которые могут нас убивать. Патриофелис говорил, что могут быть и новые звери, которые тоже смогут это сделать. Прежние союзы будут скоро бессмысленны. Мой клан может быть не единственным, кто открыл для себя вкус плоти. Живи по-старому, если хочешь, но не мешай нам. Мы будем делать то, что должны делать, чтобы оставаться сильными и живыми.

— Нет, — ответил Герик.

— Вы можете присоединиться к нам, — предложил Хищнозуб.

Другой фелид отступил назад, с отвращением мотая головой.

— Не стану. И не позволю вам пройти.

Он прыгнул.

Хищнозуб был готов к этому и бросился на Герика. Они столкнулись друг с другом и повалились на землю, царапаясь и кусаясь. Герик был тяжелее, сильнее, и не ранен, но его укусам недоставало намерения убивать. Хищнозуб увидел свой шанс и глубоко вонзил зубы в левое бедро Герика, готовый разорвать его. Он чувствовал, что его противник медлит. Хищнозуб не хотел наносить смертельную рану сородичу-фелиду, но смог бы это сделать, если нужно. Похоже, Герик почувствовал это, и обмяк. Он лежал неподвижно, хныкая в знак подчинения.

Хищнозубу было трудно заставить себя разжать челюсти, потому что его кровь бурлила, а по всем венам струилось желание сражаться. Наконец, он отпустил его и встал, глядя сверху вниз на Герика, глаза которого бегали в страхе.

— Встань, — сказал ему Хищнозуб. — Уходи. И не иди за нами.

Герик с трудом поднялся на ноги и увёл своих солдат вдоль береговой линии. Пантера осталась.

— Пойдёшь с нами? — спросил её Хищнозуб.

— Я всегда боялась тебя, — сказала она. — Твоя жажда мяса: я сочла её разрушительной, неестественной.

Он ощутил острую боль, вспомнив её выражение ужаса, когда она застигла его за пожиранием добычи в старом лесу.

— И я боялась, что однажды утром могла проснуться с такой же жаждой, — сказала она.

— И проснулась?

— Проснулась.

Хищнозуб мягко рыкнул от восхищения.

— Идём со мной, — вновь предложил он ей, и его сердце глухо стучало в груди.

Она шагнула ближе и облизала его раненую переднюю лапу.

— Да, — сказала она.

— Разве вам не ясно, — сердито говорил остроносый зверь, — что для стольких ртов еды просто не хватит?

Сумрак с тревогой наблюдал, как раздражительное существо говорило Икарону и старейшинам, что они не могли поселиться здесь. Когда они впервые наткнулись на этот небольшой участок леса, деревья выглядели свободными. Но буквально через несколько минут после того, как они сели на ветви и обследовали охотничьи угодья, многочисленный клан альфадонов с бледно окрашенной шерстью словно материализовался из воздуха, прыгая по веткам, пользуясь длинными, тонкими хвостами, чтобы перескакивать с ветки на ветку.