Она не успела ничего сказать. Махнув рукой, открыла холодильник.

— Ну-с, посмотрим…

Там оказалось только замороженная рыба, кусок старого сыра и… и все.

— Не густо, — констатировала Лера.

Ладно, подумала она, есть еще рис, можно его сварить.

К тому моменту, как половинка рыбы, готовящаяся на сковороде, покрылась хрустящей корочкой (правда, снизу немного почернела, но это ничего, бывало и хуже), вернулся Смолин. О стекло ударился камешек, и Лера открыла окно. Но она всем видом давала понять, что была бы счастлива, если бы он не вернулся.

— О, не сердитесь, мадемуазель, — Леонид за секунду очутился в комнате и незаметным движением достал из-за спины розу. Под мышкой у него была зажата черная непрозрачная папка на молнии. — Прошу, примите в знак примирения.

— И как это понимать? — скрестив руки на груди, спросила Валерия.

— Это? Можно понимать, как знак внимания, комплимент или извинение. Что больше нравится.

— Хватит ломать комедию, Смолин, — Лера поморщилась. — Как понимать твой внезапный уход? Сначала говоришь, что из дома высовываться нельзя, потом исчезаешь. И что-то никто тебя не схватил, живой и здоровый вернулся.

— А ты расстроена этим фактом? — осведомился Леонид.

— Я им заинтересована. Мы заключили сделку — и пока что я держу слово. Я рассказала тебе почти все, что знаю. Итак…

— Проветриться ходил, — не моргнув глазом, ответил Леонид.

— А в папке что?

Леонид как-то странно помедлил, словно хотел рассказать — но передумал.

— Это личное, — он положил папку на подоконник.

Лера развернулась и молча отправилась к своей недожаренной рыбе.

— А роза? — вдогонку спросил Леонид. — Так и останется сохнуть на столе?

— У тебя руки есть, переложи на подоконник, пусть сохнет там.

Смолин взял цветок и бесшумно подошел к Лере. Сначала за спиной слышалось только тихое дыхание, но потом он набрался смелости и сказал.

— Я не украл. Правда.

— Конечно. Ты купил ее на украденные деньги. Или на деньги, полученные за кражу, что, в общем-то, одно и то же.

— Нет. У меня оставалось кое-что… из прошлой жизни.

Лера встала в пол оборота, и посмотрела на цветок. Совсем живой, с влажными лепестками, словно еще дышит. Ей стало его жалко. Точнее — их обоих, и розу, и Леонида. У парня был очень виноватый вид.

Лера вздохнула, взяла розу и пошла за вазой. По дороге сказала.

— Ужин на сковороде.

Они сели за стол, но Лера по-прежнему была не в восторге от общества вора.

Вилка брякнула о тарелку, и Леонид с трудом проглотил кусочек рыбы.

— Знаешь… Это просто ужасно. Это невозможно есть.

От такого нахальства Лера сама едва не подавилась, но взяла себя в руки, и сказала:

— Не нравится — не ешь.

— Но мне больно смотреть, как это ешь ты… — добавил Леонид. — Нет, это не рыба! А рис? Он же пригорел!

— Не смотри, — отрезала Валерия. — Я вообще тебя сюда не звала.

— Неправда. Ты сама пригласила к столу — это раз. И ты девушка, а значит должна уметь готовить — это два. И три — если девушка не умеет готовить, она либо ходит в ресторан, либо за нее готовит ее парень.

Лера исподлобья посмотрела на Смолина и проворчала:

— Почему вообще женщины должны готовить? Это дискриминация. И вообще… не забывайся. Мы не друзья, и даже не знакомые. И уж тем более ты ни при каких обстоятельствах не можешь стать моим парнем.

— Ну зачем ты сразу так… Я за равноправие полов. Женщина может делать что, когда и с кем угодно. Главное чтобы вкусно. А не как у тебя.

— Ну знаешь… — Лера разозлилась, и стукнула вилкой о стол. — Иди ты…

— Ох, как некрасиво, — покачал головой Леонид. — Девушки так не выражаются.

— А мне фиолетово. Иди ты в… — и все-таки она решила не опускаться до уровня портовых грузчиков, — …в Изумрудный город.

— Зачем? — парень ожидал, что его пошлют куда угодно, только не туда. Даже Арчи, сидящий рядом с Валерией, прижал уши и заскулил. Хотя, он-то сделал это потому, что ему до сих пор не дали попробовать рыбу.

— Варианта два — за мозгами, или за сердцем. Храбрости и нахальства тебе не занимать и так. Выбирай.

Сказав так, Лера встала и отошла к окну. Достал.

Из форточки тянуло прохладой, стрекотали цикады, а где-то вдалеке запел соловей. Слишком рано, обычно они начинают петь в июне.

— Лер. Валерия, — она услышала голос за спиной, и вздрогнула от неожиданности. Смолин подошел неслышно. — Я хочу, чтобы ты знала, что я тебе благодарен. Спасибо.

Лера недоверчиво обернулась — парень был абсолютно серьезен.