— Вельзевул, Астарот, Велиал, Люцифер, Асмодей, Авадон… Приношу тебе жертву!!! — вопит неизвестный, запрокинув голову. Капюшон падает на плечи, и становится видно его лицо. Резкие тени от горящих свечей скрадывают его черты, и все же они вполне различимы.

— Шакал! — выдохнул Альберт.

— Он, собственной персоной, — подтвердил Рудик.

Шакал нагнулся, и в его руках появилось крошечное тельце. Ребенок шевелится и попискивает.

— Что он собирается делать? — в ужасе воскликнула Женя.

— Неужели не ясно? Смотри. — Альберт старался говорить спокойно, но ему это плохо удавалось.

Шакал опускает тельце прямо на грудь девушки, лежащей на камне, и ребенок, почувствовав тепло и знакомый запах, чмокает крошечным ротиком, видно желая, чтобы его покормили. Но малютку хватают за ножку, он отчаянно вопит. В левой руке Шакала появляется небольшой нож с волнистым лезвием.

— Он его убить собирается! — закричала Женя. — Разве вы не видите?! Я не могу на это смотреть! — И она выскочила из комнаты. Налила воды прямо из крана, давясь и обливаясь, кое-как выпила.

Нехотя поплелась назад. Телевизор был выключен, хоть за это спасибо.

— Убили? — дрожащим голосом спросила Женя.

Альберт кивнул.

— Просто не верится, — недоумевающе произнес Судец. — Когда смотришь разную американскую ерунду, как-то не представляешь, что с чем-то подобным можешь столкнуться сам. Всякое приходилось видеть, но не сата-нистов в действии.

— Что это было? — Женя еде выдавила слова.

— Как я понимаю, сатанинский обряд — черная месса или что-то в этом роде.

— А люди… женщины… не знаю, как их назвать…

— Ты же сама убедилась: лиц было совсем не различить. Только эта — впоследствии убитая. И Шакал.

— Но для чего произведена съемка? Кем? С согласия участников или помимо их воли?

— В этом нужно разбираться. — Альберт поднялся с дивана. — Ясно одно: на основании записи можно возбуждать уголовное дело в отношении Шакала. До сих пор ему удавалось выходить сухим из воды, но тут не выйдет. Преступление налицо. Нужно срочно прокрутить сюжет Буянову.

Познакомившись с материалом, Буянов обратился к Жене:

— Ты была права, признаю, каюсь… Не допускал и мысли о существовании каких-то сект, изуверских обрядов, средневекового мракобесия. И, видишь ты, молодежь сумела меня обойти, сумела доказать… Что тут скажешь? Молодцы! Настоящие сыскари. Докопались… Поздравляю! Теперь Шакалу не уйти от ответа. Сколько нас за нос водил! А может, на пленке вовсе не он? Может, просто похож? Хорошо. Значит, так. Кассету я продемонстрирую начальству — дело как-никак неординарное. Как только конкретное решение по Шакалу будет принято, продолжим работу.

— Что значит — «конкретное решение»? — полюбопытствовала Женя.

— Как действовать дальше. Сразу арестовывать или продолжать собирать улики. Я думаю, все решится через пару часов. А пока все свободны.

Женя, Валеев и Судец вышли из кабинета майора.

— Все нормально, ребята, — заключил Ру-дик, — цель достигнута. Начальство нас ценит и любит, а мерзавец Шакал в ближайшем будущем получит по заслугам. Ладно, пока. У меня кое-какие делишки.

— А нам бы не мешало перекусить, — сказал Альберт, взглянув на часы, — время-то обеденное… Пойдем куда-нибудь.

— В «Havana Moon»? — невинно поинтересовалась Женя.

— Нет, куда-нибудь попроще. Хотя и туда не мешало бы сходить. Хочу я увидеть свою хорошую знакомую. Да ты ее, наверное, помнишь — Ангела. Пусть она наконец скажет, кто вместе с ней на пленке — Вержбицкая или Семиградская?

— А ведь в самом деле! — удивилась Женя. — Как это мы про нее забыли?

— Я и не забывал. Просто время поджимает. То одно, то другое…

Решили пойти в пельменную. А пока шли, Альберт по просьбе Жени рассказывал ей о Шакале:

— Он как будто не тихореченский. Появился здесь лет восемь назад. На первый взгляд ничего особенного. Сейчас ему между сорока и пятьюдесятью. Невысокого роста, прихрамывает, по-моему, на левую ногу, глаза серо-голубые, волосы светлые, редкие.

— Ты прямо ориентировку читаешь, — хмыкнула Женя.

— Именно. Он не судим. Во всяком случае, в документах судимость не фигурирует.

— Ты хочешь сказать, он мог сменить документы?

— Вполне возможно. Я же говорю: он не местный. Никто его раньше не знал. Приехал, как говорят, откуда-то с севера. Открыл кооператив — между прочим, по организации ритуальных услуг. Могилки обустраивал, памятники простенькие изготавливал, ну и так далее. Потом прибрал к рукам рынок. Обложил данью торговцев, в основном с юга.