Шрифт:
– Может, кто стукнул? – Аня пытливо взглянула на Колю.
– Да чего на него стучать… Парень насквозь прозрачный, как пузырь с водкой. Доказал преданность… Я думаю, ошибка.
– Ты же его друг! Сколько живете вместе… К тому же партийный. Культорг, профорг, физорг… Кто там еще? Общественность, словом… Тебе и карты в руки. Иди, ищи. Узнавай, спрашивай, требуй!
– Никуда я не пойду.
– Это почему?
– Не желаю.
– То есть как?
– Не желаю, и все!
– Замараться боишься? Ты же только что заявил: Джоник свой в доску. Что же за друга не похлопочешь?
– Для начала мы не знаем, забрали ли его на самом деле.
– Вот и узнай!
– А может, он вчерась нажрался и в канаве ночевал?
– Что за глупости! Ты же знаешь, он не пьет.
– Мало ли… И вот я прихожу, устраиваю тарарам, а мне отвечают: дружок ваш того… потерял моральный облик. На кого тень падает? На культорга. Плохо организовал работу на местах.
– Ладно, Николай. Говорить нам больше не о чем. Раз ты оказался такой гнилушкой…
– Ты, Авдеева, выбирай выражения. Если каждая бикса будет тут…
– Я тебе не бикса, урод!
– Думаешь, не понимаю, чего ты вокруг Джоника крутишься? Мало тебе русских парней…
Но Аня не стала больше толковать с Колей Поповым, а опрометью бросилась из барака.
Выскочив на улицу, она остановилась. Зря в общем-то погорячилась. Чего на дураков слова тратить! Этот Попов и раньше не вызывал у нее особых симпатий, а сейчас, когда показал свое гнилое нутро, и вовсе стал противен. Но где же все-таки Джоник? Что, если действительно в НКВД? А может, это работа Шахова? Вполне возможно. Решил таким способом устранить конкурента. Ведь он, кажется, и намекал на нечто подобное. Что ж, тогда к Шахову.
Упомянутый Александр Кириллович находился на своем наблюдательном посту и методично обозревал окрестности в полевой бинокль. Приближался обеденный час, народу на улицах прибавилось. Шахов перебирал лица, вырываемые окулярами из толпы, словно перелистывал страницы давным-давно прочитанной (и не раз) книги. В последнее время ничего, кроме скуки, созерцание разноплеменных физиономий не вызывало. Даже всегдашние размышления о бдительности и долге куда-то исчезли. Лишь привычка заставляла его каждый день подниматься в башенку и брать в руки бинокль. Какая тут, к черту, бдительность! Каждый второй в этой пестрой толпе вор, саботажник, вредитель. Да что там каждый второй! Каждый первый! И он может доказать данный факт в пять минут. В этом смысле его недавний собеседник Всесвятский, конечно, прав. Прав старик и в другом. Он – Саша Шахов, интеллигентный мужчина тридцати трех лет, вне всякого сомнения, типичный конформист. Патетические речи о гордости за свою принадлежность к партии, о незыблемости генеральной линии – всего-навсего слова. И на линию, и на партию ему наплевать… Да и вообще, на все наплевать!
«Так уж и на все? – одернул внутренний голос. – Смотри, паренек, слюны не хватит».
А действительно, для чего он, собственно, живет? Где цель?
«Может, и не требуется никакой цели, – опять вмешался невидимый собеседник. – Цени каждый миг отпущенного тебе бытия. Да, жизнь – ужасная штука, но ведь и радостей в ней достаточно. Не лезь в высокие материи, цени мгновение. Наслаждайся. Как сказал поэт: «Пусть скучает лошадь». Надоела зануда-жена, так пошли ее подальше, что, собственно, и сделано. Ведь есть замечательная девушка Анюта. Что мешает связать свою жизнь с ней? Лови момент».
И, будто по волшебству, не успел Шахов вспомнить об Ане, как разглядел ее лицо среди толпы. Сердце екнуло и упало вниз, во рту пересохло… Шахов непроизвольно сглотнул и стал крутить колесико наведения, хотя бинокль показывал достаточно резко. Первой мыслью было броситься навстречу девушке. Однако он пересилил себя и продолжал наблюдать за Аней.
Интересно, куда это она идет?
Мысли Шахова и вовсе смешались. Неужели спешит к нему? Но зачем? Могла бы позвонить, договориться о встрече или хотя бы предупредить о своем визите.
Он поднял трубку внутреннего телефона:
– Если ко мне сейчас придет на прием гражданка Авдеева, проведи ее сюда, – сказал он секретарю и вновь схватился за бинокль.
Гражданка Авдеева стремительно приближалась. Теперь не было сомнений, что направляется она именно в горотдел. Отлично просматривалось выражение ее лица. На нем почему-то отсутствовала радость от предстоящей встречи, скорее читалась ожесточенность и тревога. Шахов насторожился. Наверное, просить о чем-нибудь пришла, решил он.
Минут через пять послышался стук каблуков с набойками, цокающих по ступенькам металлической винтовой лестницы. Сердце Шахова вновь начало выкидывать фокусы, однако внешне чекист оставался совершенно спокоен.
«Поцелует или не поцелует? – томительно размышлял он. – Если поцелует…»
В этот миг ее темноволосая головка показалась в отверстии люка. Еще секунда, и девушка очутилась в башенке. Она сухо поздоровалась, но больше никаких знаков внимания не продемонстрировала. Соответственно и Шахов решил вести себя сдержанно.