– Что-нибудь не так? – после долгой паузы спросил Кирк. – Нет, ничего, – быстро ответила Кэрол, отрицательно покачав головой. – Правда, ничего.

Заметив смущение капитана, она нежно улыбнулась.

Больше Кирк ничего не спрашивал, он и так уже наговорил много лишнего. Не проронив ни слова, старые друзья вошли под сень Шервудского леса.

Это была одинокая, бессонная и долгая ночь. Вздохнув, Кирк присел на краю кровати, его взгляд блуждал по отсеку. Темное привычное помещение выглядело таинственно и даже жутковато: вполне естественный итог бессоницы последних дней.

– Дьявол! – громко выругался Кирк. Капитан чувствовал свою вину. Если бы он накануне вечером не разворошил прошлого, если бы не разбудил... Хотя сам вид Кэрол, голос, взгляд, ощущение физической близости с ней, слишком остро напоминали о счастливых днях.

Размышления Кирка прервал пронзительный зуммер, раздавшийся из стоящего на столе персонального монитора. Вскочив на ноги, капитан босиком пересек темную комнату и нажал на кнопку. На экране появилось знакомое лицо лейтенанта Ухуры.

– Извините, что беспокою вас так рано, сэр, но мистер Спок... Он сейчас позвонит вам из центра связи колонии.

– Спок!?

В одно мгновение капитан вернулся в реальность. Он перебрал в уме десятки возможных причин для столь раннего звонка.

– Что-нибудь стряслось? – стараясь скрыть тревогу, спросил Кирк.

– Не думаю, сэр.

– Соедини меня со Споком, лейтенант. – Через мгновение молодое красивое лицо Ухуры сменилось невозмутимым ликом вулканца. – Доброе утро! – поприветствовал Спок.

– Да? – усмехнулся Кирк. – А я решил, что утро не такое уж и доброе. Что у вас там случилось? – Капитан сам поразился своей неприветливости и угрюмости.

Вулканец удивленно поднял бровь: он всерьез полагал, что вполне можно обходиться без сна и, часто наблюдая за землянами, замечал, что они сами по-разному относятся к этому.

Сейчас, в общении с капитаном, в голосе Спока сквозила снисходительность.

– Прошу прощения, – произнес он, чувствуя себя виноватым. – Может, удобнее поговорить днем?

– Нет, – отрезал капитан. – Я не из тех, перед кем обязательно надо извиняться. Просто я не заснул этой ночью ни на минуту. Ну, что там у вас?

– У меня к вам одна просьба.

– Просьба? Конечно, мистер Спок, слушаю вас.

Вулканец долго молчал, словно приводил свои мысли в порядок.

– Я, как и доктор Маркус, знаю, что в работе прибора "Джи-Семь" есть один существенный недостаток, который и ведет к уменьшению выработки растениями кислорода. Мне хотелось бы получить возможность найти причину и устранить ее.

Кирк нахмурился.

– Вы хотите остаться в колонии?

– Да. По крайней мере, до тех пор, пока не завершится миссия посла па Альфу Малурии-Шесть. Вы могли бы подобрать меня на обратном пути.

Капитан надолго задумался. Ему не хотелось терять такого офицера, как Спок, даже на короткое время. Кирк планировал включить вулканца в команду по ведению переговоров, но его присутствие на Альфе Малурии было далеко не острой необходимостью. Дипломатическая работа – не самое сильное место Спока.

– Вы видите большую разницу в том, где я буду находиться в ближайшее время? – напрямую спросил вулканец.

– Хорошо, – ответил капитан. – Я разрешаю вам остаться в колонии.

– Спасибо.

– Только найдите недоработку в приборе, – напутствовал Кирк.

– Я приложу все усилия, капитан, – заверил вулканец. – Отключаюсь.

Через мгновение экран монитора засветился ровным матовым светом. Капитан остался наедине со своими мыслями.

Доктор Маккой мыл руки в дезинфицирующем растворе, когда дверь бесшумно отворилась и в комнату проскользнул очередной пациент. Оглянувшись, Маккой увидел стоящего перед ним мальчика с кудрявыми белокурыми волосами и глубокими карими глазами.

– Салют! – поприветствовал доктор.

– Салют... – несмело повторил мальчик впервые услышанное и незнакомое ему слово. – Вы доктор?

– Один из них, – ответил Маккой и вытер руки мохнатым полотенцем. – Меня зовут Леонард, а тебя?

– Дэвид, – приподняв голову, представился мальчик.

Мальчику на вид было не более девяти или десяти лет, но во всем его поведении сквозила совершенно несвойственная детям его возраста серьезность. Доктор не заметил в своем госте ни осторожности, ни подозрительности – только наивное и бесконечное любопытство. Мальчик разительно отличался от остальных детей колонии.