Кто-то хихикнул; боюсь, я густо покраснел – не только от ярости, но и от массы других причин. Больше всего меня поразило, как люди могут вести себя настолько невоспитанно. И еще мне показалось, что на лице Алегрии мелькнула мимолетная улыбка.

Молоточек снова застучал, и оцепенение прошло. В комнату вошли двое слуг.

– Проводите эту женщину в покои трибуна а'Симабу и отнесите туда же остальные подарки.

Поклонившись, Алегрия со спокойным достоинством вышла из зала, словно царственная особа, покидающая своих подданных.

Мы провели еще час, быть может два, обмениваясь ничего не значащими фразами о мире и дружбе. Надеюсь, я достойно поддерживал разговор, но мысли мои были в другом месте. Мне очень хотелось, чтобы этот вечер длился бесконечно долго – по крайней мере до тех пор, пока я не решу, что делать с этой девушкой. Но мне в голову не шли никакие мысли.

Наконец Трембелай, широко зевнув, заметил, что пора расходиться.

– Полагаю, вам тоже не терпится... ознакомиться с подарками нашего короля.

Эти слова вызвали всеобщее веселье Смеялись все, кроме меня. Натянуто улыбнувшись, я встал. Ко мне подошел слуга.

Мои покои находились на третьем этаже, на самом верху, и выходили окнами на восток, так что восходящее солнце, осветив раскинувшийся внизу Осви, должно было сразу же заглянуть в них. Внутри были шелка и мягкая кожаная мебель; в целом убранство показалось мне скорее женским.

Коленопреклоненная Алегрия встретила меня посреди гостиной залы.

– Добрый вечер, повелитель, – сказала она.

Ее голос, как я и ожидал, оказался мягким и нежным, но в нем слышалось грозное рычание тигра.

– Встань, – сказал я.

Девушка послушно встала, не коснувшись рукой пола. В ее движениях было грациозное изящество.

– Во-первых, меня зовут Дамастес. Не называй меня повелителем.

– Как вам будет угодно, пове... Как вам будет угодно.

– Присаживайся.

Алегрия покорно опустилась на краешек круглой оттоманки.

– Начнем все сначала, – продолжал я. – Алегрия, я очень рад с тобой познакомиться.

– И я тоже, – едва слышно прошептала девушка, окидывая меня взглядом с головы до ног. – Кажется, мне очень повезло.

– Не торопись с выводами, – сказал я, недоумевая, почему мой голос звучит так резко, и пытаясь его смягчить. – Но почему ты так решила?

– Простите, если мои слова покажутся вам дерзкими, – ответила Алегрия. – Но те, кого король Байрана, мой господин и повелитель, считает достойным такого подарка, как одна из далриад, как правило – скажем так, – мужчины не первой молодости, зрелого возраста, соответствующего их высокому положению. Не говоря уж о том, что у них есть брюшко, – добавила она, робко улыбнувшись.

– Спасибо за комплимент, – сказал я. – Однако должен сразу же предупредить: я женат.

Алегрия вскинула руки.

– Это не имеет никакого значения. – Расстегнув верхнюю пуговицу платья, девушка достала небольшую таблетку. – Мой господин, вы не окажете мне одну маленькую любезность?

– Если это в моих силах, – сказал я, охваченный любопытством.

– Пожалуйста, положите вот это себе в рот.

Я взял таблетку На ней были видны крохотные символы. Послушно положив ее в рот, я ощутил вкус тела Алегрии, ее аромат.

– А теперь отдайте ее мне.

Достав таблетку изо рта, я заколебался.

– Чародеи стараются раздобыть капельку слюны, крови... другие выделения тех, над кем они хотят получить власть, сказал я. Здесь замешана магия?

– Замешана. Но вас это не касается. Так должна поступить каждая далриада, впервые встретившись со своим повелителем.

– Я уже говорил, я не твой повелитель! Пожалуйста, больше никогда не произноси это слово. И что будет дальше?

– С вами ничего не случится, как я сказала. Я просто положу ненадолго таблетку себе в рот. Потом, когда наложенное на нее заклятие сработает, я, если хотите, вам ее верну.

– Но какое действие окажет эта таблетка? Алегрия молчала.

– Отвечай!

– Она привяжет меня к вам. Навсегда.

– Это любовное снадобье?

– В своем роде. Но только приготовлено оно очень искусно. Я... разумеется, я буду вас любить. Но я не стану слепа к вашим недостаткам, поэтому не буду раболепствовать перед вами, сводить вас с ума собачьей покорностью. Самым важным для меня будет дело вашей жизни, ваши достижения, ваше счастье.

– А если, предположим, я скажу, что ты должна умереть?