– В таком случае, вот решение проблемы, хотя бы временное, сказал я. – Алегрия, согласна ли ты сопровождать меня в путешествиях? Быть моим учителем? Ибо мне отчаянно необходимо узнать как можно больше о твоей стране.

Разумеется, я не стал добавлять, что нужно мне это для того, чтобы завоевать Майсир.

– Да, – с радостью согласилась Алегрия. – Да, конечно же. Я всецело в вашем распоряжении.

– Мм, – задумчиво произнес я. – Полагаю, Трембелай вызовет к себе завтра моих слуг и спросит, что произошло этой ночью, так?

– Думаю, так и произойдет. Он проявлял ко мне особый интерес.

– В спальне только одна кровать. Наверное, всем будет лучше... Я хотел сказать... То есть я вовсе не хочу...

Я смущенно умолк.

– Благодарю вас, Дамастес.

Тщательно избегая встречи взглядами, мы направились в спальню. Я чувствовал себя очень неловко. Мне предстояло провести ночь в одной постели с незнакомой девушкой, с которой я к тому же ничем не собирался заниматься. Натянув толстый махровый халат, я несколько успокоился. Пока мы мылись, чистили зубы и умащивали тела благовониями, я старательно смотрел в противоположную сторону. Смею предположить, стороннему наблюдателю это показалось бы чертовски забавным, но мне было не до смеха.

Мы вошли в спальню, и Алегрия опустилась на край кровати.

– Еще одно маленькое одолжение, – сказала она, смущенно отводя взор. – У вас есть маленький ножик?

Я действительно держал в своем несессере маленький складной нож, которым чистил под ногтями. Я протянул его Алегрии.

– Только осторожно, он очень острый.

– Хорошо, – сказала она и, прежде чем я успел опомниться, разрезала себе кончик безымянного пальца.

– Что ты делаешь? – воскликнул я.

– То же, что и вы. Не даю родиться слухам. – Откинув одеяло, Алегрия уронила капельку крови в центр простыни. – Не забыли? Я ведь... я ведь была девственницей. – Она вдруг засмеялась. – У вас лицо такое красное!

– Знаю, – хмуро буркнул я.

– И шея тоже.

– Не сомневаюсь.

– Дамастес, как низко разлилась краска?

– Женщина, прекрати. Я говорю серьезно.

Нагнувшись, Алегрия задула свет. Сняв халат, я плюхнулся на кровать и натянул на себя одеяло. Алегрия тоже легла. В спальне стояла полная тишина; лишь откуда-то издалека доносился едва различимый стук колес арбы по брусчатке мостовой.

Алегрия снова хихикнула.

– Спокойной ночи, господин.

– Спокойной ночи, Алегрия.

Я был уверен, что – учитывая необычность ситуации – буду ворочаться часами, не в силах заснуть. К счастью, я ошибся. Сон овладел мной через считанные мгновения. Не помню, что мне снилось. Но проснулся я на рассвете с ощущением чего-то очень приятного, и на устах у меня играла улыбка. А мой член был твердым, словно стальной прут.

На следующее утро мы тронулись на юг, в Джарру. Нас сопровождали два эскадрона 3-го королевского Таэзлийского Кавалерийского полка. Всего в них должно было насчитываться около четырехсот человек, сказал нам шамб – это звание было равносильно нашему капитану – Алатыр Филарет, командир эскорта. Но на самом деле в двух эскадронах едва набралось двести пятьдесят солдат, причем пятьдесят из них были недавно откомандированы «помогать обучать пополнение» – еще одно указание на то, что Майсир наращивал военную мощь.

Другой шамб, Каре Ак-Мехат, как меня сразу же предупредили, происходил из древнейших и «лучших» семейств Майсира. В действительности же он напомнил мне одного надменного глупца, легата Нексо, чей череп, к счастью, проломил какой-то крестьянин во время восстания Товиети. Ак-Мехат был на несколько лет старше Нексо, но это не прибавило ему ума. Больше всего он любил разглагольствовать о себе; второй излюбленной темой разговора была знатность его рода. Я старался по возможности избегать Ак-Мехата.

Наш караван состоял из пяти экипажей, установленных на мягкие стальные рессоры. Однако непрерывная тряска на майсирских – я чуть было не сказал «дорогах», но вовремя одумался – разбитых колеях действовала на нервы. Я уставал не меньше, чем если бы скакал верхом или ехал в крестьянской телеге. Я часто с тоской вспоминал огромную неуклюжую карету, построенную по моим чертежам и предназначенную для того, чтобы возить меня по просторам Нумантии с относительным комфортом – смысл этого слова я начинал постепенно забывать.

Наши экипажи были просторными. В каждый экипаж было впряжено по восемь лошадей. Я подозревал, что это были переоборудованные дилижансы, обитые изнутри кожей, с окошками, закрывающимися на время непогоды промасленными холщовыми шторками. Не сомневаюсь, меня считали сумасшедшим, ибо в любую погоду я держал шторки раздвинутыми. Думаю, Алегрия, хоть она и не произнесла ни слова, мысленно ругала свое «везение», кутаясь в меховой плащ так, что были видны только глаза, кончик носа и пальчики, – и это при том, что на дворе стоял Сезон Дождей, а до Сезона Перемен было еще далеко.