Я поцеловал Алегрию в крохотный пупок, проведя языком внутри, а ее пальцы завозились с завязками шаровар. Она приподняла бедра, и я стащил их с нее. Сокровенный треугольник между ног Алегрии зарос пушком; я прикоснулся к нему нежным поцелуем, затем спустился ниже, проникая языком внутрь, лаская твердый узелок.

Откликаясь на мои поцелуи, Алегрия вцепилась руками мне в волосы, ее дыхание участилось, стало хриплым. Застонав, она дернулась, прижимаясь ко мне, но я и не думал останавливаться.

– Иди же ко мне, пожалуйста, скорее! – взмолилась Алегрия.

Поспешив исполнить ее просьбу, я стал тереться членом о призывно раскрытые губы, мокрые от собственных выделений и от моей слюны. Затем я медленно надавил вперед, преодолевая сопротивление, и вдруг оно разом прекратилось. Алегрия вскрикнула. Я не стал проникать дальше, просто раскачивался из стороны в сторону, всего на какие-то доли дюйма, и она со стонами начала откликаться на мои движения. Наконец я углубился внутрь, и Алегрия обвила меня ногами, прижимая к себе. Я поцеловал ее, и она принялась неистово ласкать мое лицо своим языком. Я отпрянул назад, едва не выйдя из нее, а затем резко нырнул вперед, и Алегрия снова вскрикнула, на этот раз от радости. Я повторял и повторял эти движения, расплачиваясь за долгие месяцы воздержания и глупости, – и в конце концов, не выдержав, взорвался в ее чреве.

– Черт, – пробормотал я.

– Молчи, прошептала Алегрия.

Ее пальцы скользнули вниз, по моим бедрам, ощупывая мошонку, основание члена, прикасаясь к этому месту, к тому, и вдруг я снова почувствовал себя готовым. Теперь мы стали двигаться вместе. Казалось, у нас за плечами огромный опыт и мы повторяем давно знакомый танец, хотя в действительности мы лишь совсем недавно впервые познали друг друга. Вдруг Алегрия громко вскрикнула, откидывая голову назад, судорожно напрягая мышцы, и я вторично достиг вершин блаженства. Ее лицо исказилось в сладостных муках, глаза закрылись. Я долго гладил мокрое от пота тело Алегрии, пока наконец она не открыла глаза.

Я не ошиблась, сказав еще много месяцев назад, что мне очень повезло.

– Нет, – возразил я, – это мне повезло.

– Быть может, когда-нибудь твои слова станут правдой, – прошептала Алегрия, переворачивая меня на спину.

– Так, это было один раз, – сказала она, вставая на колени и начиная ласкать мой член. – Вот, малыш, что значит так долго не тренироваться. Как ты быстро утомился. Тебя надо немного подбодрить.

Облизнув языком кончик члена, она оттянула крайнюю плоть и осторожно провела зубами по головке. Ее язык прикасался ко мне тут, там, а руки тем временем поглаживали яички и нижнюю часть живота. Мое естество опять затвердело в готовности, а Алегрия скользила ниже и ниже, забирая его в рот, проводя по нему шершавым языком. И снова весь мир закружился передо мной. Настала моя очередь вскрикнуть от наслаждения. Алегрия, подняв голову, сглотнула.

– Настоящее семя гораздо вкуснее всего того, что нам давали на занятиях, – заметила она. – По крайней мере, это относится к твоему.

Приподнявшись, я поцеловал ее.

– Два раза, – улыбнулась Алегрия.

Мы лежали рядом, лениво лаская друг друга, наслаждаясь теплом огня в камине и жаром невидимого пламени, бушующего в нас.

– Буду я похож на дурака, если скажу, что люблю тебя? – спросил я.

Алегрия изумленно раскрыла глаза.

– Н-нет. Конечно же нет. Но...

– Что?

– Я... Этого не должно быть... Проклятие, я растерялась!

У нее навернулись слезы, но она решительно вытерла глаза.

– Извини, – неудачно пошутил я. – Я больше никогда не произнесу эти слова.

– Не будь ослом. – Алегрия глубоко вздохнула, собираясь с силами. – Дамастес, я тебя люблю.

– Хорошо, что мы пришли к единому мнению. Мы поцеловались.

– Знаешь, когда я в тебя влюбилась? – спросила Алегрия. Я покачал головой. – В ту самую первую ночь, когда ты выбросил таблетку в окно.

– Так, обожди-ка минутку, – возразил я. – Бессмыслица какая-то получается. Я же сказал, никаких цепей, так что...

– А я добровольно надела их на себя. Но только кто сказал, что любовь – это цепи?

Скорчив гримасу, я промолчал.

– Забудь о ней, – сказала Алегрия. – Все это прошло. Осталось позади. Думай о чем-нибудь другом.

– Ну хорошо, – смущенно протянул я, все же охваченный любопытством. – У меня есть к тебе один вопрос, но тебе необязательно на него отвечать. Помнишь, в первую ночь ты порезала себе палец, чтобы никто не сплетничал о том, чего не было.

– Да. И что?

– Но сегодня мне показалось... я почувствовал, что ты впервые занималась любовью.

– Кажется, ты говорил, что вырос в деревне.

– Это действительно так, – подтвердил я. – Но я не понимаю, какое это имеет отношение к нашему разговору?

– Разве ты не слышал шутку про бедную девушку, любившую сеновалы и деревенских парней, которых она там встречала? А потом один богатый старый крестьянин решил на ней жениться, но только в том случае, если она девственница?

Я действительно слышал подобные шутки, неизменно заканчивавшиеся тем, что какой-нибудь молодой парень оказывался в том месте, которое старый богач считал своей собственностью.