– Один... да... остался совсем один, – торопливо бормотал он, не дожидаясь наших вопросов. – Я не захотел идти с остальными... даже когда клетка раскрылась... Я знал, знал, что это ловушка... и за воротами тюрьмы меня ждет смерть... В безопасности я только здесь... в своей конуре... Ночью я выполз... тихо-тихо, как мышка... нашел хлеб, нашел вино... у стражников.. Я увидел труп Шикао.. плюнул на ублюдка... Как-то раз по его приказу меня пытали... а он смеялся, смеялся...

– Старик, – прервал его капитан, – повтори этому человеку то, что ты говорил мне.

– Нет-нет, нет, нет, он слишком хороший, слишком красивый.

– Не бойся, он твой друг.

– Друг? – недоверчиво переспросил сумасшедший.

– Даю слово.

– Слово... слово... Не осталось никаких слов... ничего... только восхитительная тишина... После того как все ушли...

– Остальные заключенные? Сумасшедший кивнул.

– Куда они ушли?

– А... – Глаза безумца сверкнули, словно у крысы. – Ушли далеко... ушли глубоко...

– Они покинули город?

– О нет, нет-нет. У них есть задание... им сказали, что надо будет делать. Сперва они должны затаиться и ждать, а потом сделать то, что им сказали.

– Почему?

Заключенный посмотрел на меня осмысленным взглядом.

– Потому что, – прошептал он, – им кое-что пообещали. И это сделал сам... – сумасшедший оглянулся по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, – сам азаз. Они должны будут выполнить всего одно задание, одно поручение, после чего им простят все былые прегрешения. И когда король вернется в Джарру, они станут свободными.

– Так что же они должны будут сделать?

– Пока что ничего, пока что ничего, пока что ничего, – запричитал безумец.

– Что они должны будут сделать?

– Это большой секрет, и если азаз прознает о том, что я вам его выдал, он накажет меня.

– Не бойся, не накажет. Теперь ты в безопасности, – заверил его я. – Ты среди нумантийцев.

Сумасшедший громко расхохотался, словно услышал из моих уст самую забавную шутку. – Нет-нет, нет, нет. Не в безопасности. От азаза никто не сможет укрыться.

– Расскажи, что должны сделать остальные заключенные. Они до сих пор находятся в городе? Где они прячутся? – строгим тоном спросил капитан. – Сэр, – добавил он, оборачиваясь ко мне, – судя по тем обрывочным сведениям, что нам удалось вытянуть из этого полоумного, в самое ближайшее время в Джарре должно что-то произойти, но он отказывается говорить, что именно. Я бы допросил его, используя... другие средства, но не знаю, будет ли от этого толк.

– Нет-нет, не будет, не будет, – загоготал безумец. – От пыток не будет никакого толка. Они не помогли ублюдкам короля, не помогли палачам азаза, вырывавшим мне ногти, не помогут и вам.

Мне показалось, к нему на мгновение вернулся рассудок, и я поспешил этим воспользоваться.

– Расскажи капитану все, о чем он тебя просит, и мы освободим тебя, а в придачу дадим много денег.

– А потом меня убьют. О нет, нет-нет, нет! Но я скажу вам вот что. Они там. Они здесь. И скоро вы их увидите. Скоро, очень скоро.

Несчастный бессильно опустился на каменный пол тюрьмы, уставившись остекленевшим взором куда-то далеко-далеко, за толстые стены.

Я покачал головой.

– Я не имею ни малейшего понятия, о чем он говорит. Передайте императору мои извинения.

Натянув шинель, я надел шлем и опоясался портупеей. Это движение привлекло внимание заключенного.

– О да, вы их увидите, – повторил он. – Увидите, увидите, увидите. Скоро. Очень-очень скоро.

Я с трудом очнулся от сна, недоумевая, почему мир вокруг стал оранжевым, ярко-оранжевым с красными блестками, и почему мне трудно дышать. Огонь! Я как был раздетым подбежал к окну и распахнул ставни, не обращая внимания на холодный ветер.

Горел дворец азаза, наглухо закрытый, который мы так и не удосужились обследовать. Казалось, высокие языки пламени доставали до нависших грозовых туч; на город надвигались клубы удушливого дыма.

Алегрия тоже проснулась. Я приказал ей одеться потеплее и быть готовой в любой момент тронуться в путь, ибо у чародеев ничто не происходит случайно. Я быстро натянул шерстяные штаны и рубаху, надел высокие сапоги и накинул сверху теплую куртку. Вооружился я своим любимым прямым мечом, а с другого бока повесил на пояс кинжал Йонга с серебряной рукояткой. Прихватив перчатки с крагами и шлем, я сбежал вниз по лестнице, громким криком созывая своих Красных Улан. Как оказалось, солдаты тоже давно проснулись и теперь спешили к конюшне, на бегу надевая доспехи.

Пожар явился сигналом. По всей Джарре люди выползли из своих тайных нор. У каждого были смоченные нефтью тряпки и огниво с трутом. Бесчисленные костры вспыхнули в подвалах, на складах, в торговых лавках и начали разрастаться, сливаясь вместе. Огонь также рождался с помощью сверхъестественных сил: боевые чародеи породили дождь из раскаленных искр, обрушившийся на сухое дерево, старое тряпье, склады со спиртом. Джарра, построенная в основном из дерева, бросилась в пламя пожара, словно в объятия возлюбленного.