Мне следовало бы забеспокоиться, как только мы завернули за последнюю группу деревьев и впереди открылась деревня. Не было видно играющих ребятишек, не слышалось мычания коров и гогота гусей. Но частично мои мысли были заняты пустым желудком, а все остальное крутилось вокруг того, как укрепить гвардейские части.

И тут мы въехали в царство опустошения. Деревня была буквально стерта с лица земли. От аккуратных остроконечных крыш не осталось и следа, и дома пустыми каменными коробками стояли под открытым небом. В Каэвлине, видимо, бушевал страшный пожар, но затем проливной дождь загасил огонь. Все окна в таверне были выбиты, сорванная с петель дверь валялась на земле. Кто-то сломал красиво расписанную ограду садика, и лошади безжалостно вытоптали все растения. Повсюду валялись трупы – иногда животных, в основном же человеческие. По моим оценкам, все эти люди умерли приблизительно с неделю назад; трупы успели раздуться и почернеть, так что теперь, благословение богам, их было невозможно узнать.

Амиэль вскрикнула, Маран пробормотала проклятие, но, быть может, это была молитва.

Мои солдаты держали наготове копья, но сражаться им было не с кем. Безмолвие смерти нарушалось только жужжанием бесчисленных мух.

– Кто... – Амиэль умолкла, затем повторила с новой силой: – Кто это сделал? И почему?

Легат Сегалл указал на окруженное каменной скамьей развесистое дерево, возле которого по особым случаям собирались жители деревни. К дереву была прибита изуродованная, распухшая голова, едва напоминающая человеческую. Непонятно, принадлежала она женщине или длинноволосому мужчине. Под головой в дерево был глубоко всажен кинжал, а на его рукоятке болтался затянутый узлом желтый шелковый шнурок.

– Это дело рук Товиети! – воскликнул Сегалл.

– Нет, – возразил я. – Как раз наоборот. Кто-то принял жителей деревни за Товиети. Подозреваю, мне известно имя убийцы – точнее, того, по чьему приказанию были совершены эти зверства.

Маран отвела было взгляд, но тут же смело посмотрела мне в глаза.

– Если эти люди Товиети, – с вызовом произнесла она, – они получили по заслугам.

– Товиети, госпожа? – вмешался Карьян. – Вы думаете, и она была Товиети?

Он показал на труп маленькой девочки, лежавший ничком в пыли рядом с деревом. У ребенка был раскроен череп, а на стволе темнело большое пятно.

Маран побагровела от ярости.

– Молчать! – крикнула она Карьяну, затем резко повернулась ко мне. – Ты не можешь справиться с собственными слугами?

Я многозначительно посмотрел на детский труп, затем перевел взгляд на Маран. Не выдержав, она потупилась.

Мы молча тронулись дальше.

Остаток пути резко отличался от первой половины. Мы с Маран говорили только в случае крайней необходимости; Амиэль тоже предпочитала молчать. Остановившись на постоялом дворе, мы провели ночь каждый в своей комнате. Дорога казалась бесконечной, но все же через пару дней пути, свернув к излучине реки, мы увидели впереди Ирригон.

У коновязи перед главным зданием стояло тридцать лошадей. Все они были оседланы и, судя по виду, только что совершили дальний переход. Я узнал одного породистого гнедого жеребца. На седлах висели колчаны с луками и стрелами, к стременам были прикреплены копья. Большинство лошадей было увешано переметными сумами с награбленной добычей.

Моему терпению пришел конец.

– Легат!

– Я здесь, сэр!

– Уланам спешиться и приготовиться к бою! Убивайте всех, кто будет вести себя враждебно! Пусть четверо заберут этих лошадей.

– Слушаюсь, сэр!

Два человека в боевых доспехах, высунувшись в дверь, увидели нас и, криками поднимая тревогу, бросились вперед, обнажая мечи.

– Легат!

– Стреляйте! – крикнул Сегалл.

Запели тетивы, и оба нападавших, получив по оперенной стреле в грудь, кубарем скатились по ступеням. Из дверей с криками выбежали другие.

Мой голос перекрыл общий шум.

– Тихо! – Наступила полная тишина. – Вы, – приказал я, обращаясь к нашему противнику, – бросьте оружие, иначе вас перебьют всех до одного! Считаю до пяти! Раз...

– Это мои люди, – прогремел другой голос, и на пороге появился Праэн, брат Маран.

Он был в кольчуге, в высоких ботфортах, с мечом в ножнах на поясе.

– Я приказал всем молчать, – крикнул я. – Граф Аграмонте, не мешайте моим людям, в противном случае будьте готовы к последствиям. Два! Три!

Мечи со звоном упали на землю; приспешники Праэна стали торопливо расстегивать пояса.

– Поднимите руки вверх! – рявкнул я. – Выше!

– Дамастес! – воскликнула Маран.

– Я приказал всем молчать! Она послушно умолкла.

– Легат, отведи задержанных в тот каменный сарай. Отбери у них все, что можно считать оружием, и освободи сарай от живности. Заколоти досками все ворота и двери, а до тех пор расставь везде часовых.

– Будет исполнено, сэр!

– Я сказал, эти люди находятся в моем распоряжении! – крикнул Праэн. – Вы не имеете права...

– Граф Аграмонте, – прервал его я, – я состою на службе у императора. Эти люди повинны в многочисленных страшных преступлениях, и я намереваюсь доставить их под конвоем в ближайший город, передать в руки правосудия и выдвинуть против них соответствующие обвинения. Я уже предупреждал вас об этом.