— Вы шутите! — всплеснула она пухлыми ручками.

— Отнюдь. И что тут удивительного?

— Все, все удивительно! Профессор принципиально никогда не принимает подобные лекарства. У него по этому поводу выстроена целая теория! Да и зачем ему нужно было поскорее уснуть, если он в такой-то час и не ложиться!

— А в этот вечер он, возможно, плохо себя чувствовал и захотел уснуть, — упрямо настаивал я.

— Да, но он крайне принципиальный человек! Он борется с такими методами лечения, как снотворное. Он считает, что это крайне отрицательно воздействуют на психику и мешает нормальной работе мозга. А у него умственная работа. Требующая четкого и логического мышления. Он не стал бы себя подвергать риску. И потом… Он сам не раз публично заявлял, что лучше в случае бессонницы или дурного самочувствия принять грамм сто коньяка.

Вано не выдержал и расхохотался. И ласково потрепал Ли-Ли по кругленькой щечке.

— Милая, вы сами себе противоречите. У вас же коньяка днем с огнем не сыщешь!

Ли-Ли обижено пожала плечами, приняв слова Вано за насмешку. И печально посмотрела своими глазками на моего товарища. У меня закралось подозрение, что чувства Вано к Ли-Ли не лишены взаимности.

— Зря вы так, Иван Демьянович. К тому же, профессор Заманский и не пьет вовсе. Он целиком придерживается нашей морали. Хотя и не заявляет об этом вслух. И все-таки это странно… — и Ли-Ли внимательно посмотрела на меня. Чувствуя, что к ее предположениям я отношусь более терпимо. — Вам так не кажется, Ник? Профессор именно в этот вечер нарушил свой распорядок и принял дозу снотворного, которого у него, кстати, нет.

— А вы откуда знаете, милая?

Вопрос Вано застал ее врасплох.

— Я? Я вовсе не знаю. Откуда мне знать наверняка? Но предположить я могу, поскольку не раз слышала от Заманского, что транквилизаторы — это яд замедленного действия. Убивает незаметно, но верно.

Я махнул рукой. В конце концов теория Заманского меня не интересовала. Мыслями я уже был далеко от этого идиотского места. И мне мои мысли нравились.

— Знаете, что я вам скажу, Ли-Ли. Даже если Заманский солгал? Ну и что? Может, он не хотел выбегать на эти крики. Может, он был увлечен работой. А, возможно, уже улегся в теплую постель. В этом случае я его понимаю. Вот он и ляпнул первое попавшееся, чтобы я не подумал, что он бесчувственный чурбан. И никаким образом не реагирует на ваши трогательные душераздирающие крики. Ученые вообще народ рассеянный. Они увлечены только собственным делом.

Вано нежно прикоснулся к пухленькой ручке Ли-Ли.

— Ну, что вы так волнуетесь, красавица. Слава Богу, не вашего же мужа убили, — неудачно ляпнул Вано.

— Тьфу-тьфу-тьфу! — перекрестилась Ли-Ли. — Что вы такое говорите, Иван Демьянович.

И при этом ее глазки как-то подозрительно блеснули. Похоже, мысль про кончину мужа не раз приходила в ее прелестную головку.

— Вы как, счастливы со своим благоверным, — не унимался Вано, откровенно и восхищенно оглядывая хозяйку отеля.

Ли-Ли покраснела и потупила взгляд.

— Он мой супруг, как же иначе, — целомудренно заявила она. — Кстати, он скоро должен прийти. Ушел за покупкам. Эту работу выполняет он.

— Он великодушен! — восхищенно причмокнул Вано языком. И краем глаза я заметил, как его рука вновь подкрадывается к ручке Ли-Ли. Впрочем, небезнадежно. Но в этот пикантный миг дверь гостиницы распахнулась. И в холл ввалился шеф милиции Савнидзе. И заорал прямо с порога.

— Куда это вы намылились, приятели?

Он даже не удосужился с нами поздороваться.

— Погостили, пора и честь знать, — хмуро ответил я.

— А вот я так не думаю! Или вы не знакомы с законом? До закрытия дела никто не имеет права покидать Жемчужное.

— Именно потому, что мы знакомы с законом, мы и собираемся покинуть ваш город. Поскольку по делу даже не будем проходить как свидетели.

— Так не пойдет, — замотал он своей черной кудрявой головой. — В день вашего приезда произошло убийство. И вы находились недалеко от места преступления. Советую, ребятки, об этом подумать. К тому же мне еще необходимо всех опросить. И вас в том числе. Так, что — увы. Позагорайте пока на нашем пляже. Он, кстати, очень хорош. Чистота — райская!

— Нам ваш рай уже вот где, — и Вано провел ладонью по своей бычьей шее.

Но Гога его не услышал. Его взгляд с жадностью пробегал по столу. И вскоре шеф милиции уже вовсю уплетал баклажаны.

Нам было не интересно смотреть за его двигающейся челюстью и любоваться, как струйки молока стекают по его чернющим пышным усам. Жалея о парном свежем молочке, которое нам так и не довелось испробовать. Мы молча поднялись на второй этаж.

Едва мы поравнялись с комнатой профессора, дверь тот час отворилась. Судя по всему, Заманский прислушивался к нашим шагам.

— Молодые люди, — тихо сказал он. — Мне нужно с вами срочно поговорить.

Однако только мы попытались сделать шаг навстречу, как профессор закрыл грудью дверной проем.

— Нет-нет, только не у меня. Если вы позволите, я пройду ваш номер.

Нам ничего не оставалось, как позволить.

Профессор вел себя неспокойно. На наше любезное предложение присесть он так и не отреагировал. Он нервно пересекал комнату вдоль и поперек своими крупными шагами. При дневном свете я его разглядел более точно.