— Что это, змеиный яд?
– спросил Хасан.

— Дурачок, это масло бессмертника. Способствует заживлению ран. Судя по тому, как тебя отделали семеро стражников, после боя с пятью сотнями оно тебе точно понадобится.

— После боя с пятью сотнями мне скорее всего потребуется некромант, а не лекарь, но все равно спасибо. Если, конечно, это зелье не превратит меня в змею или что-то вроде того.

Церцея звонко рассмеялась.

— Надо же, даже у тебя есть какие-то следы чувства юмора. Раз уж ты не доверяешь моим добрым намерениям, запиши на мой счет. Если станешь Властелином Мира, то будешь должен мне одну человеческую жизнь и бутылку масла.

Наконец, убедившись, что больше желающих помешать его отъезду нет, Хасан кивнул Сар’ару, а затем каждый из них сделал знак своему сержанту. Скелеты-сержанты забегали между телегами отдавая приказы.

— Загружайтесь, черепа недотресканные! Коней пугать прекращай, безносая рожа! Эй, ты, спрячь свою дудку подальше и не доставай, пока не скажут! Живее, остеохондрозники сраные!

В большинстве из этих команд не было особого смысла, так как скелеты беспрекословно исполняли приказы воскресившего их некроманта или того, кого он им велел слушаться, однако такова уж природа сержантов, что им необходимо контролировать каждый шаг своих подчиненных, особенно тех, у которых наличие мозгов в черепе не предусмотрено конструкцией.

Еще десять минут сержантских криков, бряцанья доспехов и стука костей, короткая перекличка — и караван телег выехал из лагеря на северную дорогу…

Было уже за полночь, когда Хасан начал помышлять о привале. Не то чтобы его костяное войско в нем нуждалось, но лучше было дать противнику возможность перехватить их поближе к лагерю, чтобы потом успеть отступить. Привал был бы идеальным поводом прекратить движение не вызывая у незримых наблюдателей подозрений. Хасан хотел было отдать приказ об остановке, но затем вспомнил, сколько времени заняли сборы перед отъездом и побоялся, что снятся с привала потом будет так же сложно. Спать не хотелось — как-никак, он с минуты на минуту ожидал вражеской атаки. Чтобы хоть чем-нибудь заняться, Хасан отыскал глазами скелета-музыканта, шедшего рядом с одной из телег и окликнул его:

— Эй, музыкант! А ты только на флейте или петь тоже умеешь?

— Можно и спеть, начальник. Я ж бродячим артистом был, мы и петь, и плясать и на дуде играть мастера.

— Ну давай тогда что-нибудь подходящее моменту.

Скелет пару минут обдумывал, что же из его репертуара более всего подходит к моменту, когда более сотни громыхающих доспехами скелетов в сопровождении девяти скрипящих телег маршируют ночью по лесной дороге, и наконец затянул:

Живут эльфы по триста лет,

А гномы — по сто пятьдесят.

В роще дуб тыщу лет стоит,

А тролль даже старше, чем мир.

Нелегкая доля лишь нам —

мы меньше орков живем.

В двадцать — еще пацан,

В сорок — уже старик.

В семьдесят — ты в земле,

Находит тебя некромант.

И вот — ты снова живой,

Идешь по дороге лесной.

Идешь — не знаешь куда.

Бредешь день и ночь вперед.

Ах, если бы мне пятак

За каждые десять миль…

Богаче б Каленза я был.

Купил бы себе коня.

Но все равно — гоблин-вор

увел бы коня моего.

ЭХ, ПОЧЕМУ Я НЕ ТРОЛЛЬ?

Жил бы себе тыщу лет,

Спал бы себе день и ночь

И ел бы чужих коней.

Слушая песню скелета, подробно описывающую все невзгоды, выпадающие на долю простого покойника, Хасан расслабился. Ну и пусть себе нападают, эти три сотни. Наверняка, они укомплектованы простыми ополченцами, а значит будут подготовлены еще хуже, чем те, с кем пришлось столкнуться у моста. Навряд ли в веснотской армии существует специальное подразделение, занимающееся устроением засад на мертвецкие караваны…

***

И все-таки такое подразделение было. Оно было только в Центральной Дивизии и базировалось именно в Аефенхолде. Называлось это подразделение Красным Батальоном и состояло из самых отъявленных преступников, которых по какой-либо причине сослали на военную службу вместо каторги. Иными словами, если бы даже кто-то специально попытался собрать со всей страны триста человек, наиболее подходящих для нападения на караван, он бы всего лишь второй раз набрал тех же самых людей, которые уже были набраны в Красный Батальон. И сейчас именно эти самые люди притаились по обе стороны дороги, поджидая первый в их жизни караван, который им предстояло ограбить на законных основаниях.

Пожалуй единственным недостатком в манере бойцов Красного Батальона грабить караваны было то, что они привыкли делать это как можно более пафосным образом. Вместо того, чтобы залечь в кустах и спокойно перестрелять всех противников они перегородили дорогу бревном, а когда караван остановился, скинули позади каравана еще одно, чтобы отрезать путь к отступлению, и, после этого, высыпали из кустов и окружили караван. Один из них, здоровенный верзила с топором, забрался на самодельную баррикаду и крикнул: