— Тад харан аксохтари а гули лелья’ан Эль’Гавин эрун. (эльф. «Две сотни скелетов и упырей направляются к роще Эль’Гавин.»)

Роща Эль’Гавин была домом самой крупной общины друидов в Линтанире. Кто-то из неприятельских военачальников, похоже, очень хорошо понимал, какие именно пункты эльфы будут защищать во что бы то ни стало.

— Ман йеста’кар сина? (эльф. «Желающие заняться этим?») - с вздохом обратилась Мелодия к военачальникам. Первое апреля шестьсот семьдесят третьего года обещало стать самым длинным днем в ее жизни…

***

С горы Сарел открывался прекрасный вид на опушку Линтанира и окрестности — спускающуюся с гор Аркан-Торию и место, где она сливалась с Листрой. Равнина, раскинувшаяся между левым берегом Листры и опушкой леса, называлась Лиственным полем — каждую осень сильные северо-восточные ветры, дувшие в этих краях, засыпали это поле опавшей листвой линтанирских ясеней. В дали, на севере, виднелись башни крепости Магнолии — самой южной из цепи крепостей, защищающих подступы к Эленсирии. Эти крепости — Магнолия и Камелия на левом берегу Листры, Лилия и Элодея на правом берегу, и Осока в ущелье Келлор — блокировали наиболее вероятные маршруты, по которым неэльфийские армии могли бы вторгнутся в Линтанир. В гарнизоне каждой из этих крепостей было размещено по три сотни воинов — в обычное время. Сейчас, когда Армия Эльфов Линтанира находилась в южных землях, эльфам удалось наскрести лишь три сотни воинов для защиты Магнолии и менее, чем по полсотни — для каждой из оставшихся крепостей. Впрочем, упрекать Ка’лиан в халатности или неподготовленности к войне было преждевременно — триста рейнджеров из элитного батальона столичной гвардии могли успешно оборонять крепость против пары тысяч врагов. К сожалению для них, их задачей было не удержание крепости, а защита целого леса — и Мал Хакар собирался самым подлым и бесчестным образом использовать это для достижения своей цели.

— Четвертая сотня вступила в бой с противником, - доложила Мелипсихона. Она сидела на земле с закрытыми глазами, полностью поглощенная управлением войсками. Из восьми сотен аимукасуровских скелетов, которыми некромантка управляла в сражении на Болоте Ужаса, в строю сейчас оставались лишь триста пехотинцев и восемьдесят наездников, но Мал Хакар ввел их в состав каждого из своих отрядов, чтобы через них следить за ходом сражения и передавать приказы.

— Сколько их?
– спросил лич, оборачиваясь.

— Пятьдесят мечников и огромный огненный элементаль, - отозвалась некромантка.

— Этого же недостаточно… - пробормотал лич.
– Если им повезет, они остановят продвижение четвертой сотни, но от них самих мало что останется. Ты точно ничего не упустила?

— Они вступили в ближний бой и ведут себя так, будто намерены биться до самого конца.

— Если предположить, что эльфы действительно не отправили на перехват никого, кроме этих пятидесяти мечников, можно сделать единственный вывод — у них просто больше некого послать.

— Это соответствует нашим оценкам их численности, - кивнула Мелипсихона, не открывая глаз.
– Учитывая, с какими силами мы столкнулись на остальных фронтах, в крепости должно оставаться от нуля до пятидесяти воинов. Сто — по самым пессимистичным оценкам.

— Ты не можешь утверждать подобного, - отозвался Мал Хакар.
– Мы еще не получили подтверждения от Сар’ара.

— У Сар’ара почти сотня наездников. Эльфы должны были послать как минимум равные силы, чтобы справиться с ним. Сто всадников. Возможно пятьдесят — если они сопоставимы по качеству с Предвестниками. Никак не менее, - некромантка оторвалась от наблюдения за сражением, рассудив, что за минуту ничего особенного не случится, и принялась загибать пальцы.
– Пятьдесят воинов против Сар’ара, чуть более сотни вышли против Третьей сотни и чуть менее — против отдельного отряда упырей, еще пятьдесят — против Четвертой сотни. Это дает триста воинов, что и составляет обычную численность гарнизона для крепостей такого типа. Нам известно, что у них были дополнительные силы, численность которых могла достигать до сотни воинов. Соответственно, в зависимости от того, сколь велики были эти силы и сколько всадников отправились в погоню за Сар’аром, в крепости остается от нуля до сотни воинов.

— Я согласен, - кивнул лич после непродолжительного молчания.
– Пусть Первая и Вторая сотни выдвигаются к крепости Магнолии.

Мелипсихона вновь закрыла глаза и передала приказ. С горы было хорошо видно, как последний отряд скелетов двинулся через Лиственное поле к опушке Линтанира.

— И все же, что изменилось?
– поинтересовалась некромантка.
– Вначале у нас было семь с половиной сотен нежити против трех или четырех сотен эльфов в крепости. Теперь — две сотни нежити против сотни эльфов в крепости. Расклад все еще не из лучших.

— Ты умеешь играть в гоблина?
– спросил лич вместо ответа.

— Навряд ли кто-то из керлатцев не умеет, - усмехнулась женщина.

— Это одна из самых распространенных тактик игры — первые четыре хода делаешь младшими картами, создавая у противника впечатление, что он может раскрыться, а когда у него останется только одна карта — ходишь старшим козырем и оппоненту придется взять все пять, а ты к тому же успеешь посмотреть на все его карты, кроме одной.

— Поэтому хороший игрок либо сразу возьмет небольшое число карт, не раскрываясь, либо прибережет свой главный козырь до самого конца. И у этих эльфов такой козырь запросто может быть — кто-то же вызывает всех этих элементалей. Вы заметили эту ауру?

— Да, это одна из тех, которые заметно издалека, но силу не определить, пока не подойдешь близко. Ты права — при игре в гоблина есть опасность недооценить противника. Впрочем, есть один-единственный случай, когда игрок может быть уверен, что его последняя карта не будет побита.

— Когда это — козырной король?
– предположила Мелипсихона.

— Когда это — козырной король, - с усмешкой подтвердил лич.
– Ар’ак’ша и Никодим постерегут тебя, а я присоединюсь к Старику. Третья сотня, скорее всего, будет разбита, но Четвертая и отряд упырей должны победить. Направь их нам на помощь, когда они закончат.