— К завтрашнему дню, — отрезала Рей. — Доставь их в окрестности Кратерграда, на плато Жалобной руки.

— Одного дня не хватит.

— А ты попытайся. За спешку я доплачу.

Она сняла с плеча сумку и бросила на стол. Внутри что-то многообещающе звякнуло.

Криво усмехнувшись, Рей расстегнула ремни. Ее рука углубилась в недра сумки и извлекла на свет небольшой — с половину человеческой ладони — слиток. Его гладкая поверхность отражала солнечные лучи, проникающие в комнату из маленького оконца под потолком, и переливалась всеми оттенками золота.

Существу, настолько искушенному в вопросах валюты различных миров, как Ункар Платт, не потребовалось объяснять, что это. Ему ни разу не доводилось видеть слитки из ауродия* — самого ценного из благородных металлов в галактике; торговец барахлом с нищей планетки мог только мечтать о такой чести. Однако он много слышал о древних монетах из ауродия, каждая из которых стоит, как десяток его лавок, и о прекрасных ауродиевых статуях, которые, по слухам, украшают дома высшей галактической знати — монархов и сенаторов. Говорят, одна такая статуя была у какого-то хатта, который очень гордился ею и кичливо показывал всем…

Но на этом чудеса не закончились. Рей положила слиток на край стола и вновь углубилась в сумку. Еще один слиток — точь-в-точь такой же, как предыдущий — опустился рядом. Затем еще и еще…

Ункар Платт смотрел во все глаза. Его страх никуда не ушел, но теперь в душе кролута разгоралась еще и жажда наживы. Жадность была для него чем-то вроде религии; слитки из ауродия представлялись ему идолами, которые в одночасье завладели им без остатка.

Рей не ошиблась в расчетах. Она наглядно показала кролуту, что его ждет, если он осмелится пойти против нее. Теперь она хотела продемонстрировать, что будет, если он согласится сотрудничать.

— Я знаю, тебе не по вкусу галактические кредиты. И ты прав. Драгоценные металлы всегда были надежнее. А особенно сейчас, в разгар войны.

Так захотел Лэндо Калриссиан — чтобы они с Беном тоже могли пользоваться его сбережениями. Ловкий беспинский делец ухитрился, пока они были на Нал-Хатте, превратить свои денежки из республиканских датариев, контролируемых Банковским кланом, в более надежную валюту. Ауродий испокон веку высоко ценился по всей галактике, и особенно во Внешнем кольце, где во многих мирах кредитные чипы вообще были не в ходу.

В последний день перед их отъездом Лэндо вновь отогнал «Тень» на Нар-Шаддаа, чтобы продемонстрировать своим спутникам, что он здесь не терял времени даром. Честно говоря, Рей раньше даже понятия не имела, что у хаттов тоже есть свои банки. В одном из таких банков, в центре Кореллианского сектора Луны контрабандистов, Калриссиан — а вернее, некий «Гридо», как он представился дроиду на входе, — арендовал помещение для хранения ауродиевых слитков.

Он показал хранилище Бену и Рей и сообщил им пароль для доступа. Часть этих средств он собирался использовать, чтобы набрать наемников и попытаться отбить назад Беспин. Но если он проиграет, если его не станет… тогда Лэндо пожелал, чтобы половина этих денег досталась «детям» и Лее, если им удастся вызволить ее, половина же — Сопротивлению, которое сейчас нуждается в любой помощи.

Рей вновь застегнула сумку, оставив лежать на столе с десяток слитков общей стоимостью больше, чем вся застава Ниима вместе с кораблями, техникой и прочим скудным имуществом ее жителей.

— Это половина, — сухо изрекла она. — Получишь еще столько же, когда дроиды будут у меня. Не смей никому говорить о нашей сделке. Если приведешь штурмовиков, ты об этом пожалеешь — обещаю тебе, — и пожалеешь очень скоро. Однако учти, Первый Орден вряд ли заплатит тебе такую же цену.

Платт молчал, совершенно ошарашенный увиденным. Да, криффова ведьма ясно дала понять, что предлагает прибыльное дельце. Но чутье так же подсказывало ему, что это дело довольно опасно.

— Всем известно, что плато Жалобной руки — гиблое место, — наконец несмело произнес он.

Когда-то там находились угольные шахты, принадлежащие каким-то приезжим шишкам. Здесь, по другую сторону Гоазоана, об этих предприятиях было известно лишь то, что их хозяева не гнушаются использовать рабский труд. Некоторые жители Ниима продавали им своих детей, которых не могли прокормить.

Но сейчас те шахты вот уж шестнадцатый год как заброшены и начисто занесены песком. Что заставило хозяев «свернуть лавочку» и убраться восвояси, до сих пор точно неизвестно. Среди мусорщиков гуляло множество самых разных предположений. Поговаривали, что там «нечистая земля», что работники шахт разбудили каких-то духов пустыни. Но даже среди тех, кто считал эти слухи ерундой, не находилось желающих самим отправиться на плато, чтобы проверить, что же там действительно не так.

Рей равнодушно пожала плечами.

— Каждому, кто хочет крупно заработать, приходится рисковать. Сколько лет ты просиживаешь штаны в этой лавке, пока другие надрываются в пустыне за гроши? Но на сей раз или потрудишься сам, или ничего не получишь. В конце концов, протезирование стоит приличных средств. Уж поверь, я знаю, о чем говорю…

Кролут не отвечал, продолжая попеременно глядеть то на Рей, то на предлагаемый ею «задаток». Его захватили лихорадочные раздумья. Признаться, он всей душой хотел послать наглую девицу куда подальше хотя бы из чувства мести — и возможно, при иных условиях так и сделал бы. Однако приходилось признать, что Рей удалось порядочно напугать его. С такой сумасшедшей лучше не спорить. Теперь она — джедай, она скрывается от Первого Ордена. Какой смысл ей оставлять в живых того, кто видел ее, кто знает, где ее искать (и на кого, к тому же, она имеет крепкий зуб)? Нет, в его же интересах играть по ее правилам. Тем более, что ауродий — это, как ни крути, достойный аргумент.