Бен осторожно касается ее руки.

А затем, по-видимому, решив больше не медлить, подносит руку жены к своей голове — точь-в-точь таким же жестом, каким она сама однажды пригласила его заглянуть в свои мысли.

Минуя глупые суесловия и тщетные попытки смягчить удар, выбирая выражения помягче, Бен в свойственной ему манере решил выложить все разом и без прикрас.

Рей погружается в его разум медленно и боязливо, как будто входит в холодную воду. У нее захватывает дух. Неизвестность, как хищный зверь, вонзает когти в саму ее душу. Внутри растет желание убежать. Малодушно отвернуться и сказать, что она не желает знать правды. Просить Бена, чтобы он защитил ее от прошлого…

Однако несмотря ни на что она знает, что от себя еще никому и никогда не удавалось скрыться.

Перво-наперво она видит их последнюю ночь на «Сабле». Бен заставляет ее заснуть. И проникает в ее воспоминания…

Она видит, как его охватывает безумие. Как он мечется в отчаянии, колотя по кровати, и горько плачет над нею, мирно спящей, как над покойницей.

Его полные смятения, обрывочные мысли отражают ее недавнюю догадку. Ужас пустыни. Сердце бури. Тайна Галлиуса Рэкса. Таинственное жестокое божество тидо… все эти образы соединены в представлении Бена в одну-единственную точку. Она, Рей, и есть эта точка.

Она рывком выходит из его сознания. На какие-то мгновения ее разум застилает пелена…

… ослепленная ужасом, ничего не видя перед собой, она судорожно размахивает руками и выкрикивает что-то не своим голосом…

… Она приходит в себя на коленях у Бена. Он прижимает ее к своей груди, одновременно удерживая ее руки и ноги достаточно крепкой, жесткой хваткой, как будто опасается, что она может в припадке навредить ему или себе. Обмякнув, Рей зарывается лицом в его рубаху и горько плачет.

Ей хочется верить доводам разума; позабыв обо всем, ухватиться за них, как за спасательный круг. Хочется думать, что все это просто невозможно. Сказки — они ведь на то и сказки, чтобы существовать где-то за пределом реального мира. Нет никакого ситхского божества, которое способно пожирать целые миры и системы. А если и есть, то оно никак не может быть ею. Ведь так? К тому же, Бен и сам не знает, он только догадывается, что такое «тайна Галлиуса Рэкса».

Но все это — лишь слабые, бессмысленные отговорки сознания, столкнувшегося с чем-то доселе непознанным. С чем-то, никак не вяжущимся с привычной картиной действительности. Глубоко в душе Рей понимает, что она не ошиблась. То, что она увидела благодаря Бену — по сути, единственное, чего ей недоставало, чтобы связать историю Киры Дэррис, за которую она некогда себя принимала, с истиной, открывшейся ей впоследствии в склепе малакорского храма. И загадочные слова Сноука… даже они в свете новых обстоятельств обрели смысл. Страшный, ненавистный смысл, от которого Рей всем сердцем хотела бы откреститься.

Теперь понятно, почему Бен посчитал необходимым учить ее прежде всего управлять своими страстями, быть «центром бури», согласно излюбленному выражению ситхов.

Сквозь гул в ушах до нее не сразу доходит слабый шепот Бена:

— Пожалуйста, никогда не возвращайся на Джакку. Пусть тайна песков останется в песках…

Слова, которые никак не соотносятся в ее представлении с решительным, сумасбродным Беном Соло.

— Умоляю, умоляю, Рей… — он касается губами ее плеча. — Не езди туда…

«Я не хочу потерять тебя. Не хочу, чтобы через тебя ужас пустыни вырвался на свободу…» — Он чередует устную речь с мысленной, что свойственно Бену в минуты высшего волнения.

Он молит ее так же неистово, как тогда, на Нал-Хатте. И Рей, не помня себя, дрожа и плача, как безумная, горячо обещает: «Нет, нет, никогда…»

Ей хочется потерять себя, хочется ни о чем не думать. Быть слабой. Быть безвольной. Довериться Бену как мужчине и своему спутнику, и навсегда выкинуть из головы то, что она сегодня узнала. Наверное, подобные желания появляются временами у каждой женщины, по крайней мере, у женщины замужней. Слабость — это разновидность соблазна.

Тогда Рей еще не знала, что следующее утро ей суждено встретить в одиночестве. Проснуться в опустевшей постели от смутного ощущения тревоги, когда Бен, испросивший у леди Акбар один из ее личных каламаринских шаттлов, уже будет мчаться на сверхсветовой скорости к Фелуции.

А вскоре Силгал явится к ней для приватного разговора…

Рей никогда не задумывалась о детях и, честно говоря, вообще имела довольно смутное представление об этой стороне человеческой жизни. Она росла одна. И если добывать пропитание и драться, чтобы защитить себя и свою добычу, ее научила жизнь, то кто мог научить ее тем маленьким тонкостям, которые должна знать каждая женщина? Кто мог объяснить ей все то, что, как правило, объясняют девочкам их матери, когда приходит пора?

До сих пор Рей отлично помнила, в какой ужас она пришла, когда однажды, где-то между двенадцатью и тринадцатью годами, вдруг почувствовала тонкую струйку на внутренней стороне бедра. Тут же ей в голову начали приходить мысли одна страшнее и нелепее другой. Поначалу она испугалась, что могла каким-то образом ранить себя там, потом подумала, что ее, должно быть, изнасиловали, пока она спала. И только спустя два дня Дэви успокоила ее, сказав, что женская кровь — это нормально. Но отныне придется быть поосторожней с мужчинами, если она, Рей, не хочет забеременеть.