Кеншин наблюдал за тем, как его дочки покидают Сейрейтей через Врата Миров, открытые Ячиру, и выдохнул: наконец-то они в безопасности. Там, в Каракуре, за ними присмотрит Урахара.

— А у меня еще остались незаконченные дела…— пробормотал мужчина и исчез.

Сейрейтей, центральные кварталы

Кенпачи Зараки внезапно остановился напротив входа в тупик. Длинный барак ограничивал внушительную площадь непонятного назначения, впрочем, как и добрая половина строений в Сейрейтее. Но не тупик насторожил капитана одиннадцатого отряда. Мужчина обвел крыши хмурым, полным недовольства и презрения взглядом.

— Что-то случилось? — Иноуэ безучастно огляделась — гибель Исиды тяжело сказалась на девушке. Садо выглядел не намного лучше нее, но в основном потому, что его раны еще не зажили. С квинси у парня были не самые лучшие отношения, так что его гибель Чад пережил сравнительно легко. Десятый офицер Арамаки сглотнул, копчиком чуя западло. И только лейтенант, третий и пятый офицеры одиннадцатого отряда не потеряли прекрасного расположения духа.

— Выходите, трусы! — гаркнул Зараки.— Капитанам не пристало прятать свою реацу!

Стоило ему это сказать, как на них обрушилось настолько мощное давление реацу, что Иноуэ едва не потеряла сознание и с жалобным писком осела на руки Чада, с трудом устоявшего на ногах. Арамаки охнул и рухнул на колени, даже Мадараме и Аясегава пошатнулись, один лишь Зараки широко ухмыльнулся, высвобождая свою реацу и как бы заслоняя своих людей от давления реацу противников.

На крыше длинного барака появились пять силуэтов. С тяжелым хрустом нога Комамуры раздробила черепицу, невесть откуда выпрыгнули лейтенанты Минамото и Иба, чуть с запозданием появился и третий офицер Хисаги. Последней возникла из ниоткуда капитан девятого отряда, неслышно ступая на крышу.

— Капитан Карасу! Капитан Комамура! Лейтенант Иба! Лейтенант Минамото! Третий офицер Хисаги! Пять бойцов капитанского уровня! — в голосе Арамаки звучала откровенная паника.— Мы покойники…

— Не паникуй, — бросил Юмичика.— Нас больше, так что…

— Пятеро на одного, — широко ухмыльнулся Ужас Всея Сейрейтея, поднимая правую ладонь на уровень лица и предвкушающе похрустывая пальцами.— Интересно, сумеете ли вы хотя бы ранить меня?

По губам черноволосой девушки скользнула легкая улыбка, а синие ледяные глаза, до боли напоминающие глаза Кеншина, азартно сверкнули.

— Вы что, собираетесь сражаться со всеми? — не слишком удивился Аясегава.— А что нам делать?

— Прочь с глаз моих, — отмахнулся Кенпачи.— Вы мешаетесь.

— Ну, зачем так грубо, — хныкнул первый красавчик одиннадцатого отряда.

— Пойдемте! — весело пискнула Ячиру Кусаджиси.— Кен-чан хочет подраться, не будем ему мешать!

— Но…— Аясегава поднял руку, как маленькая ручка схватила его и Мадараме за шкирку и потащила в неизвестном направлении. Остальным ничего не оставалось, кроме как побежать за ней.

Зараки коротко оглянулся через плечо, провожая своих взглядом, и, как только убедился в том, что они ему не помешают, широко оскалился:

— Итак, теперь мы одни. Нападайте, желательно все разом.

— Похоже, что ты не только утратил свою гордость, но и растерял весь здравый смысл! — повысил голос Комамура, чей голос дрожал от гнева.— Я заставлю тебя уважать других!

— Здравый смысл? Ха! Не припомню, чтобы у меня была такая ненужная штука!

— Капитан Комамура, капитан Карасу, позвольте нам сразиться с ним, — вперед вышли Хисаги и Иба, вслед за ними — Минамото. Юки покачала головой:

— Он вас убьет. Не делайте этого.

Однако, никто не стал ее слушать. Два парня и девушка исчезли и атаковали Кенпачи с трех сторон. Три катаны свистнули и беспомощно надавили на хаори и кожу, не причинив капитану одиннадцатого отряда ни малейшего вреда.

— Это все? — в голосе — разочарование. Кенпачи медленно обнажил катану и ударил так быстро, что даже капитаны едва разглядели его выпад. Широкий круговой удар разметал трех бойцов уровня лейтенанта, как ветер разбрасывает сухие листья.

Хисаги тут же метнулся назад, уходя от неминуемого удара и выставляя катану в парирование, но не успел в достаточной мере разорвать дистанцию. Ровно срезанный кусок клинка длиной сантиметров сорок со звоном упал на мостовую, струя крови брызнула из глубокой рубленой раны от плеча до пояса, третий офицер девятого отряда рухнул сначала на колени, а затем — на спину, теряя сознание.

Иба успел высвободить свой занпакто и сумел парировать первый удар, но следующий колющий выпад пробил выставленный плашмя клинок и грудь совсем рядом с сердцем — в последний момент парень успел уйти в сторону, спасаясь от верной гибели. Зараки пинком сбросил его тело с клинка в сторону и повернулся к Минамото.