Но смутить Кенпачи оказалось куда труднее: прямо в полете Зараки извернулся и трижды коротко рубанул секирой. Три режущие волны ударили по девушке и были отбиты стремительными выпадами трезубца, порхающего в ее руках.

— Неплохо, — Зараки довольно оскалился, поднимая секиру и наполняя ее своей реацу.— А как насчет этого?

Рубящий удар расколол землю. Разлом стремительным ровным росчерком потянулся к Юки, и эта атака оказалась такой быстрой, что Карасу не успела даже применить сюмпо, даже ударить навстречу как следует — лишь подставить трезубец и влить в него максимум возможной реацу.

Сине-желтая вспышка отшвырнула капитана девятого отряда далеко назад. Девушка усилием воли подавила последствия взрыва, но тут над ней словно из ниоткуда возник Кенпачи, с безумным оскалом занося Нозараши.

Могучий и невообразимо быстрый удар, пришедшийся в центр древка трезубца, просто смел девушку и вбил в землю. «Он слишком быстр…» — Юки отправила в противника несколько сокацуев, дав команду на подрыв чуть раньше. Лавина испепеляющего бело-голубого пламени накрыла капитана одиннадцатого отряда… и была остановлена взрывом золотисто-желтой реацу.

«Он еще и сдерживался? — в мыслях Юки проскользнула тень паники.— Как такое вообще возможно?»

Силуэт довольно хохочущего капитана одиннадцатого отряда черным росчерком выделялся на фоне потока золотистой энергии, колонной взмывающей в небеса, лишь горящие желтым пламенем глаза и зубы выделялись на этом фоне.

— Славно, как же славно! — хохотал Зараки.— Давненько я не испытывал такого упоения!

Капитан Карасу взяла себя в руки и подняла трезубец:

— Хадо восемьдесят восемь, Хирю Гэкидзоку Синтэн Райхо. Хадо девяносто, Курохитсуги. Хадо девяносто один, Сэндзю Котэн Тайхо.

Широкий поток ослепительно белых молний, многократно усиленный грозовыми способностями занпакто, обрушился на капитана одиннадцатого отряда и вынудил того приложить все силы для того, чтобы не сгореть. Нозараши светился желтым светом, разрубая смертоносную волну электричества, как вдруг эта волна иссякла, а все пространство вокруг мужчины поглотила тьма.

Десятки невидимых клинков пронзили его тело, нанося неглубокие, но неожиданно болезненные раны, а потом чернота развеялась, уничтоженная девятью широкими ослепительно яркими розовыми лучами.

Кенпачи не успел парировать этот удар, все, что он успел — максимально укрепить свое тело и взвинтить плотность реацу до максимума.

Взрыв последнего кидо заставил Сейрейтей содрогнуться от подземелий и до крыши Башни Раскаяния, ослепительно яркая розовая вспышка уничтожила все в радиусе пары километров, и еще десяток километров накрыла сокрушительная ударная волна, кроша все на своем пути. И если по краю разрушения были незначительны, то в эпицентре взрыва не осталось ничего, лишь гигантская дымящаяся воронка диаметром метров двести и глубиной метров пятьдесят с дымящимся телом на дне посреди ровной выжженной площадки.

Вернее, так должно было быть. Вместо этого кидо Юки внезапно стало слабее раз в десять, а разрушения были ограничены вспыхнувшими вокруг сражающихся капитанов многочисленными барьерами, сливающимися в один.

— Что?..— охнула капитан девятого отряда, в то время как Кенпачи, потрепанный взрывом, глянул ей за спину и широко оскалился.— К-как?

«Н-невозможно! Ослабить мои кидо! — девушка лихорадочно искала ответ в своем разуме.— Как? На это способен только…»

— Бакудо девяносто семь, Икуями*, — раздалось за спиной Юки.— Я, конечно, все понимаю, любовь к сражениям у нас в крови. Но это ведь не повод убивать моего друга.

Юки медленно обернулась и уставилась полными слез глазами на хорошо знакомый силуэт у нее за спиной. Губы девушки дрожали, руки опустились.

— Б… братик…— выдохнула Юки.— Что ты…

— Услышал, что здесь началось веселье, и решил заглянуть, — задорно улыбнулся Кеншин.— А тут моя сестренка нагибает капитана одиннадцатого отряда в известную всем позу.

— Эй, я поддавался! — возмутился Кенпачи, но как-то вяло.

— Да нихрена ты не поддавался, — отмахнулся экс-капитан десятого отряда.— Ты стала намного сильнее, Юки. Я рад тебя видеть.

— Б-братик…— в голосе девушки появились угрожающие нотки.— Почему ты не забрал меня с собой?

Кеншин замер и даже не нашелся с ответом, что с ним случалось очень редко. А потом он решил промолчать, и очень вовремя — кто знает, как сестренка отреагирует на его слова, находясь в таком состоянии?

— Боялся за Ячиру и Йоруичи, да? — большие прекрасные синие глаза опасно сверкнули.— А забрать их ты не мог?

— Их многое здесь держит…— попытался оправдаться мужчина. Кенпачи взглянул на Юки и, вероятно, впервые в жизни почувствовал, что ему лучше не встревать.