– Кончай этот цирк, Айзен,– всхлипнула Юки.– И убирайся! Я хочу побыть одной…

Обычно окрика оказывалось достаточно, чтобы поставить на место этого прилипчивого засранца, чье желание затащить ее в постель Юки видит невооруженным глазом. Просто написано на лбу, а иногда не только на лбу…

Но Айзен не ушел. Видимо, недостаточно решимости в ее голове, видимо, он чувствует, что она не в том состоянии, чтобы дать отпор. И нагло воспользовался этим!

Ладонь Айзена легла на плечо и сразу почувствовалась чем-то неправильным, чужеродным, лишним. Юки дернула плечом, но Айзен продолжил настойчиво поглаживать ее. Понимает, что Юки не встанет и не отвесит зубодробительную затрещину, не звезданет потом острой коленкой в пах, как бывает всякий раз, когда кто-то распускает руки.

Теперь пальцы Соске поглаживали тыльную сторону ее кисти. Мужчина ухмыльнулся, азарт и ощущение близости такой долгожданной добычи подталкивали его к более решительным действиям, но Айзен усилием воли сдерживал себя, не спешил. Если он позволит себе слишком много, то спугнет Юки, и тогда одними синяками он не отделается. Лучше немного потерпеть…

– Не надо плакать,– улыбнулся Соске.– Тише, милая Юки, не плачь.

– Айзен… прекрати…– на этот раз прозвучало жалобно и неуверенно. Юки с удивлением осознала, что слишком сильно размякла для того, чтобы дать отпор, что эти ненавязчивые ласки начинают ей нравиться…

– Твои губы говорят «прекрати», но глаза говорят «продолжай»,– мурлыкал Соске своим красивым, глубоким, очаровывающим голосом, так приятно ласкающим слух Юки. Девушка со стыдом осознала, что начинает возбуждаться, слишком давно у нее не было мужчины… что она подается навстречу ладони, ласкающей ее щеку. Мягкая и крепкая одновременно, с мозолями от меча, рука Айзена до боли напомнила ей руку брата, до сладкой дрожи в теле и тянущей пустоты там, в низу живота.

– Плохие губы надо наказать,– вот это Соске прошептал ей в самые губы. Губы Юки приоткрылись, ловя теплое дыхание. «А, будь что будет»,– смирилась девушка, неуверенно подаваясь навстречу. Что ее остановило от того, чтобы окончательно потеряться в водовороте чувств, она не знает. Возможно, это было торжество, вспыхнувшее в глазах Айзена. Возможно– приближение такой знакомой реацу.

– Эй, ты, хмырь очкастый,– рыкнул кто-то рядом с окном. Юки дернулась в сторону, отстраняясь от руки Айзена и багровея от смущения, что их застукали за таким пикантным делом.

– Она же тебе сказала прекратить,– Кенпачи Зараки смерил Айзена жутковатым взглядом. Будущий властелин мира почувствовал прилив ярости и едва сдержался, чтобы не зарубить этого солдафона здесь и сейчас. «Как? Как этот тупой ублюдок посмел прервать меня?– кипел Соске Айзен, внешне сохраняя спокойную приветливую улыбку на лице.– Сраный ублюдок из Зараки, погоди немного, я тебе все припомню…»

– Это женщины, Кенпачи,– приторно улыбнулся Айзен.– Ты же знаешь…

– Знаю, как они не любят, когда их принуждают,– гаркнул Зараки. Мощный порыв реацу капитана одиннадцатого отряда выбил стекла в стеллажах, смел бумаги и чернильный прибор с рабочего стола, распахнул оконные рамы с такой силой, что они ударились о стены, и от этого удара стекла с жалобным звоном высыпались на брусчатку.

– И знаю, что их можно соблазнить сейчас, но потом они горько пожалеют,– радужка глаз Кенпачи пылала жутким огнем. Девушка же словно протрезвела или очнулась от легкой дремы, словно сбросила какое-то наваждение. Возбуждение ушло без следа, Юки с ужасом осознала все произошедшее. Ей показалось, что появление Зараки сняло какую-то пелену с ее разума, стерло нечто чужеродное, страшное, что едва не заставило ее отдаться Айзену здесь и сейчас.

– Не мешайся у меня под ногами,– впервые за последние годы Айзен потерял самообладание и схватился за занпакто.– И не вмешивайся в мою личную жизнь, понял?

– Не тяни свои грязные грабки к сестре моего лучшего друга,– медленно процедил Зараки и попытался выхватить свой занпакто, но его руку остановили тонкие пальцы Юки.– Юки? Что ты делаешь?

– Кенпачи, пожалуйста, не надо рушить мое расположение,– твердо произнесла девушка и заметила тень облегчения в полных бешенства глазах Зараки. Карасу повернулась к Айзену:

– Уходи, и не подходи ко мне больше. Никогда.

На лице недобога вздулись и опали желваки, пальцы на рукояти занпакто разжались медленно, словно их сводила судорога. Губы искривила искусственная, наигранная улыбка, и Соске Айзен стремительно вылетел из кабинета капитана девятого отряда, провожаемый мрачноватым взглядом лейтенанта Хисаги. Сюхей придвинулся к распахнутой двери и прислушался.

– Сегодня заночуешь у меня,– тоном, исключающим всякие возражения и любые возможности неповиновения, приказал Кенпачи. Юки подняла на него изумленный взгляд, и Зараки поправился:

– Нет, я не хочу с тобой переспать. Да чего ты так зыркаешь, красивая ты и сексуальная! Просто у меня есть женщины, мне их хватает.

– А-а-а, ну раз так,– немного неуверенно произнесла Юки, чувствуя, как возвращается боль.– Кенпачи… спасибо тебе большое. Я… я так благодарна… если бы не ты… страшно представить, меня бы трахал этот ублюдок Айзен…

– А ты думаешь, что я все это время сидел, сложа руки?– хмыкнул Зараки, и если бы Сюхей не сгорал сейчас от безответной любви к собственному капитану, он бы точно заподозрил неладное: дуболом, тупой солдафон говорит такие правильные, логически связные предложения, а главное– идеально подходящие к месту!