Все, что успел сделать лейтенант девятого отряда– выставить скрещенные кусаригамы в парирование этого удара. Раны на руке и ноге брызнули кровью с новой силой, тело со свистом отправилось в отнюдь не мягкие объятия земли-матушки, проделывая там внушительную воронку, над которой взвился грибок из дыма, пыли и огня.

– Бакудо шестьдесят два, Хяппораккан!– выдохнул Хисаги. Акира сместился, уходя от града сиреневых шестиугольных шестов, стремящихся пригвоздить его к первому попавшемуся твердому объекту или просто проткнуть.

Правая рука, вытянутая в направлении Кицунэ, повторила судьбу левой. Удар ногой по лицу отшвырнул лейтенанта девятого отряда на спину. Рука Хисаги потянулась к Казешини, но в запястье вонзился окутанный огненной реацу клинок, пригвоздив руку Сюхея к земле и порождая полный боли крик. Лейтенант выгнулся дугой, не зная, как избежать ослепительной боли. Кицунэ безжалостно повернул клинок в ране, порождая новую волну диких криков боли, и выдернул катану из раны. Хисаги тут же скорчился, прижимая изуродованную кисть к груди.

Пинок в плечевой сустав заставил его снова распластаться на дне воронки, удар в левое бедро, рассёкший кость с такой легкостью, словно эта кость была сделана из сливочного масла. Новая волна криков– новый удар, на этот раз превративший нос и губы в единую кровавую лепешку.

– Карасу-сан научила тебя сражаться, но не научила терпеть боль,– бросил Кицунэ.– Спали дотла, Китсунеби!

На лице лейтенанта девятого отряда Сюхея Хисаги отразился ужас, после чего его крик боли слился с ревом пламени, на миг поглотившим воронку.

На краю колонны бушующего пламени возник Акира Кицунэ. Огонь скользнул по его телу и не причинил никакого вреда, тут же отступая, парень вложил окутанный пламенем клинок в ножны, запечатывая занпакто. Пламя тут же опало, Кицунэ оглянулся через плечо на обгоревшее, едва дышащее тело на дне воронки.

– А ты куда крепче, чем я ожидал,– бросил он Хисаги, но лейтенант не услышал его слов, поглощенный борьбой за собственную жизнь.

– Хисаги-сан!– пронзительный крик заставил Акиру обернуться. Парень грязно выругался, сетуя на свою невнимательность: подпустил еще трех детишек так близко… знакомые детишки!

– Хисаги-сан!– Хинамори подскочила к оплавленной воронке и с ужасом пискнула, прижимая ладони ко рту. Кира тут же оттолкнул ее в сторону, обнажая клинок и стискивая зубы.

– А ты стал решительнее, Изуру-кун,– криво ухмыльнулся Акира, снова обнажая катану.– И сил набрался…

– Бакудо четыре, хаинава!– Хинамори опутала правую руку Акиры светящейся золотой веревкой и исчезла в сюмпо, возникая за спиной Кицунэ и оттягивая его руку на себя.– Давай, Кира!

Изуру рванул вперед, нанося удар катаной… и едва не зарубил Хинамори. Кицунэ резко рванул бакудо на себя, и вместо того, чтобы отпустить кидо и тем самым рассеять его, Хинамори вцепилась в золотую веревку мертвым хватом и поменялась местами с Кицунэ.

Слева от Акиры возник Абарай:

– Реви, Забимару!

Ленточный клинок с силой опустился… только не на парня, а на связавшее его кидо. Кицунэ оскалился и пропал так быстро, что никто из его соперников даже не уловил его движения! Абарай с удивлением осознал, что его грудь дважды пронзили мечом, спереди и сзади, а рука брызнула кровью из глубокой раны от костяшек до плеча. Забимару со звоном рухнул на мостовую, а вслед за ним упал и Ренджи с застывшим на лице выражением изумления.

– Хадо тридцать один, Шаккахо!– выкрикнула Хинамори, целясь в смазанную фигуру, и промахнулась, а ее тело пронзило сначала холодом, а потом острой болью. Девушка с глухим стоном рухнула на колени, зажимая глубокую рубленую рану на животе.

– Ренджи! Хинамори!– Кира бросился вперед.

– Глупец,– голос Кицунэ сзади, и запоздалая боль, пронзившая все его туловище. Глубокая рубленая рана от правого бедра до левого плеча взорвалась фонтаном крови, с выражением изумления Кира упал на колени, роняя занпакто, после чего распластался по земле.

Акира Кицунэ вложил занпакто в ножны, оглядываясь через плечо на истекающих кровью детишек.

– Ну что за горячие головы,– вздохнул парень, не испытывая особой жалости к ним, лишь сожаление от того, что эти трое даже не сумели ударить его. Он как-то не подумал, что даже такие талантливые дети вряд ли смогут что-то противопоставить человеку, который почти сто восемьдесят лет обучался искусству мечного боя у одного из лучших мастеров в истории Готей-13, приобрел внушительный боевой опыт и не просто так являлся командиром специального подразделения быстрого реагирования.