– Они развиваются очень быстро,– тихо сказал Кеншин.– Пока что их реацу не растет, но лишь потому, что они сами не подобрались к пределу своих нынешних возможностей.

– Они такие сильные,– Шаолинь улыбнулась и позволила Кеншину обнять себя со спины.– Как думаешь, они смогут стать капитанами?

– Лет через пятьдесят, когда наберутся опыта,– прикинул Кеншин.

– Но разве они… не состарятся?– Шаолинь боялась поднимать эту тему, но сейчас у нее просто вырвалось.

– Не беспокойся,– Кеншин поцеловал девушку в темя, наслаждаясь ароматом ее волос.– Темпы взросления у синигами определяются по большей части социальным окружением, поэтому как только они достигнут возраста примерно девятнадцати-двадцати лет, их взросление значительно замедлится, и в пятьдесят они будут выглядеть максимум на двадцать два-двадцать три года.

Наследница клана Фонг улыбнулась, мило и счастливо. Шаолинь всем сердцем желает, чтобы грядущая война миновала их семью, она столько раз пыталась уговорить Кеншина все бросить и исчезнуть, спрятаться, но мужчина упрям, как стадо ослов, и не желает отступать ни под каким предлогом.

– Пожалуй, я тоже потренируюсь, а ты присмотри за ними,– прошептал ей на ушко Кеншин, осторожно отстраняясь от девушки и скрываясь в сюмпо. Малышка Фонг вздохнула и шагнула к дочерям.

Четвертый подземный уровень, полигон

Кеншин сунул руку в карман и бросил в рот гиконган, покидая гигай. Правильно воспитанный гиконган тут же свалил подобру-поздорову, зная, что его хозяин не желает подставлять свое человеческое тело.

– Ты так соскучился?– грудной голос за спиной. Кеншина тут же обняли со спины и прижались к нему внушительной грудью.

– Тогда почему просто не спустился к нам?– лукавый взгляд красных глазок.

– А ну отцепись от него, Кьюкетсуки!– возмутилась Ёроони.– Фу! Цыц! Брысь!

– Бе-бе-бе!– Кьюкетсуки показала Ёроони язычок и ловко заслонилась хозяином. Кеншин закатил глаза и бесцеремонно расшвырял обеих девушек в стороны.

– Я вас материализовал не для того, чтобы вы здесь зубоскалили,– процедил экс-капитан десятого отряда, прижимая их к песку освобожденным давлением реацу. То, что могло запросто поставить на колени лейтенанта и смутить капитана, на духов его занпакто не подействовало вообще.

Девушки тут же отпрыгнули подальше и встали плечом к плечу. В глазах духов его занпакто загорелось нечто хищное, опасное, а на лице появились легкие полуулыбки.

– Кажется, хозяин хочет трепки?– слегка сощурилась Кьюкетсуки. Ёроони тут же материализовала тати и рванула вперед, а ее напарница возникла за спиной хозяина, опуская на спину исходящий холодом клинок катаны.

Кеншин присел и развернулся на согнутой ноге, одним широким круговым ударом отбивая два клинка и тут же атаковал. Кьюкетсуки парировала два удара и почти пропустила третий, но ее вовремя прикрыла Ёроони и атаковала колющим ударом в глаз хозяину. Кьюкетсуки среагировала мгновенно и перешла в контратаку.

– Бьякурай.

С указательного пальца левой руки сорвалась в полет яркая бело-голубая молния. Удар был в упор, бьякурай пусть и простенькое кидо, но очень быстрое. Кьюкетсуки мгновенно забыла про атаку и бросилась в сторону, едва-едва успев уйти от удара. Ёроони тут же отступила на шаг назад, мгновенно переходя в оборону.

Девушка в юкате глянула туда, куда ушла бело-голубая молния. В громадной скале зияло дымящееся сквозное отверстие, в которое запросто могла поместиться ее голова.

– Не зевай,– голос хозяина сзади.– Бакудо шестьдесят три, Садзесабаку. Бакудо шестьдесят один, Рикудзёкоро.

Кьюкетсуки дернулась и оказалась плотно спутана светящейся золотой цепью. Мгновение– и вот ее талию сильно сжали шесть светящихся бледно-желтых барьеров, полностью парализуя все, кроме глазных яблок.

– Если продолжите сражаться со мной, не высвобождая занпакто, я вас прикончу,– спокойно произнес Кеншин, и девушки сразу же поняли: хозяин не шутит, и если они продолжат дурачиться, им предстоит долго и мучительно восстанавливаться во внутреннем мире.

Тати в руке Ёроони превратился в тяжелый черный одноручный меч, смотревшийся слишком уж огромным в ее тонкой ручке.

Выброс реацу, порожденный Кьюкетсуки, испарил пленившие ее бакудо, а в левой руке возник массивный черный щит, смотревшийся на ее руке совершенно чужеродным.

Потоки пламени тут же накрыли Кеншина и сжались в большой, стремительно вращающийся огненный шар диаметром метров десять. Несколько секунд– шар сжался до пары метров и тут же взорвался потоками жаркого пламени, расплавляющего песок и камни.

На небольшом пятачке посреди выжженной воронки, заполненной расплавленным стеклом, стоял целый и невредимый Кеншин Карасу.

– Недурно,– ухмыльнулся мужчина. Перед ним возникла Ёроони, занося исходящий черной дымкой клинок , и с силой ударила. Ее хозяин даже не пошевелился, а между ним и клинком вспыхнул барьер, состоящий из крохотных изумрудных шестиугольников. Черный клинок прорубил защитный барьер и застрял в нем, а в живот девушки пришелся безжалостный пинок, отшвырнувший Ёроони далеко назад. Кьюкетсуки вскинула руки. Повинуясь ее движению, из земли ударили колонны пламени, сжались в узкие змеевидные потоки пламени и замерли. Кьюкетсуки указала на своего хозяина, и шесть огненных струй стремительно ринулись к нему.