– И как же она вас обидела?

– Она запретила нам смотреть мультики!

Кеншин только вздохнул. Ячи и Ичи просто обожают мультики и начинают обижаться, если их отрывают от просмотра. Или же сердиться. А сердить этих двух дьяволят (по мнению многочисленных нянь) смерти подобно. Хотя с другой стороны, их трудно назвать избалованными. Вредные– да, но никак не избалованные.

Мужчина услышал урчание мотора и безошибочно определил возвращение Шаолинь домой. Дочки не хотели отпускать папочку до тех пор, пока на пороге не появилась мамочка.

– Мамочка!– обрадованный визг, и девочки спрыгнули с шеи отца на шею Шаолинь. Девушка рассмеялась, прижимая дочерей к себе, и на ее лице отразилось чистое, неподдельное счастье. Кеншин улыбнулся, любуясь этой картиной, и знает: Шаолинь отдаст все на свете, лишь бы жить в тишине и спокойствии со своей семьей.

– Ячиру, Йоруичи, опять вы обидели няню,– попыталась сделать строгое лицо (безуспешно) Шаолинь.

– Она плохая! Она запретила смотреть мультики!

– А вы ее начали обижать!

– Ну, мама!– и два грустных-грустных взгляда.

– Да ладно тебе,– махнул рукой Кеншин.– Пойдемте обедать.

– Ура! Папочка готовит!

Пока Кеншин колдовал у плиты (Шаолинь по-прежнему сжигала кухню за кухней в попытке что-то приготовить), Шаолинь начала пытать дочек на тему, как прошел их день.

– Ячиру, почему ты не сделала уроки?

– Мам, опять ты нас путаешь!– возмутилась Йоруичи.– А вот папа нас никогда не путал!

Шаолинь почувствовала прилив стыда. Что да, то да, Ячиру и Йоруичи настолько похожи друг на друга, что долгое время их различал только Кеншин. Наверное, у них будут разные характеры, но заметным это станет ох как нескоро. Сначала малышка Фонг пыталась одевать их в разные цвета, но потом убедилась, что Ячи и Ичи постоянно меняются просто всем.

Мужчина улыбнулся, слегка отпуская свою реацу. Незримые потоки энергии окутали всех сидящих в кухне и осторожно коснулись девочек. Позавчера Урахара еще раз осмотрел его дочерей и вынес вердикт: девочки быстро приспосабливаются к потокам реацу, и годам к семи-восьми их тела будут готовы к тому, чтобы выдержать врожденную силу без последствий.

– После обеда поедем в зоопарк в Токио,– вдруг сказал Кеншин. Девочки обрадованно завизжали и бросились обнимать ноги своего папы– для того, чтобы обнять папочку за шею, девочкам приходилось прыгать с лестницы.

Шаолинь улыбнулась. По ее мнению, Кеншин слишком уж балует Ячи и Ичи, когда просто так вытаскивает их всех куда-нибудь на природу, в зоопарк или в парк аттракционов. Вначале она боялась, что дочки будут слишком избалованными и высокомерными, но Ячи и Ичи прекрасно нашли общий язык с ровесниками, занимающимися в ее додзё: Тацуки Арисавой и Ичиго Куросаки.

Поздно вечером семья вернулась в свой дом. Кеншин любовался спящими на заднем сиденье девочками в зеркало заднего вида, не забывая следить за дорогой. Шаолинь тоже задремала на переднем сиденье, его девочки так вымотались за этот день…

Улыбка сползла с лица Карасу. Реацу растет очень быстро, быстрее, чем предполагали он и Киске. Возможно, что печать слетит раньше двенадцати лет, и к этому необходимо подготовиться.

Мужчина припарковался в гараже и заглушил двигатель, после чего осторожно перенес дочерей и Шаолинь в спальни. Убедившись, что они крепко заснули, Кеншин воспользовался лифтом, спускаясь на полигон на четвертом уровне. Там он открыл Гаррганту и отправился в Сейрейтей.

Сейрейтей, расположение десятого отряда

Встретив на своем пути капитана Хитсугаю с обнаженным занпакто, Кеншин не удивился.

– Ты вырос, Тоширо.

Высокий худой светловолосый парень на вид лет двадцати передернул плечами. Проблема роста и возраста его давно перестала волновать. Занпакто оказался в ножнах на спине, а сам капитан десятого отряда выжидающе смотрел на своего предшественника и наставника.

– Рад вас сидеть, Карасу-сама,– произнес наконец Хитсугая. Шаг вперед– и парень крепко, по-мужски обнял Кеншина. Карасу обнял в ответ, чувствуя прилив тепла. Все-таки он соскучился по Тоширо и рад, что у Хитсугаи все в полном порядке.

– Для тебя– Кеншин,– мужчина отстранился и осмотрелся. Сейчас в Сейрейтей глубокая ночь, и быстрое прибытие сюда капитана десятого отряда могло значить только одно.

– Опять допоздна зарылся в бумажках?

– Надо же кому-то работать,– пожал плечами Хитсугая.– Кира сейчас в Токио, вот мне и приходится возиться с этой…

Красноречивая гримаса очень точно показала отношение капитана десятого отряда к бумажной работе, и Кеншин даже подумал, что подобное негативное отношение к бюрократической волоките передается в десятом отряде по наследству. Во всяком случае, он и Ишшин точно так же терпеть не могли бумажки.