– Ячиру, предупреждать же надо,– буркнула командир Омницукидо. Йоруичи перехватила взгляд голубых глаз и вздохнула:

– Да, я тоже по нему соскучилась.

– Знаешь, чего я боюсь?

– Победы Айзена?– предположила Шихоин, недоумевая, что ее подруга способна испытывать страх. Чтобы Унохана кого-то или чего-то боялась? Да такого никогда не было на ее памяти!

– Нет, не этого. Я боюсь, что Кеншин нас забыл… не подумай, я хочу, чтобы он был счастлив, и рада, что Шаолинь родила ему прекрасных дочек, но… вдруг он нас забыл?

– Не забыл,– Йоруичи сглотнула ком, вставший в горле, и изо всех сил хотела поверить в сказанное.– Он нас не забыл. Знаешь, как он назвал дочерей? Ячиру и Йоруичи. Он помнит нас и по-прежнему любит…

Как бы ей хотелось, чтобы эти слова были правдой! Ячиру бросила на нее проницательный взгляд и тихонько вздохнула, сразу поняв, что Йоруичи сама боится того же, чего и она.

Ячиру не знала, как Йоруичи умудряется знать все, что происходит в Каракуре, ведь Кеншин не подпускает шпионов и на пушечный выстрел. Все шпионы, все члены кидо-отряда, вздумавшие восстановить там системы слежения, все залетные синигами были уничтожены, хотя судьба Рукии Кучики остается неизвестной. Ее приемник продолжает работать, «заказанные» Пустые продолжают исчезать, может, с ней все в порядке? А может, это совпадение. Мало ли по какой причине приемник может работать.

Мир Живых, особняк Кеншина Карасу, четвертый подземный уровень

Ичиго Куросаки удивленно выдохнул, вскидывая голову к потолку. Огромная пещера простиралась во все стороны сколько хватало глаз. Песок и скалы, скалы и песок. своды пещеры напоминали небо, светло-оранжевое небо без облаков, лишь с солнцем.

– Впечатляет, правда?– директор школы Масиба самодовольно усмехнулся.– Это просто пещера, но здешнее солнце полностью повторяет ход солнца там, снаружи, а концентрация рейши в воздухе примерно равна таковой в Сейрейтей и в Уэко Мундо. А теперь покидай свое тело.

Куросаки вздохнул и приложил ко лбу полученный от директора медальон. Тело рухнуло в песок, а сам он принял форму синигами, невольно вспоминая, с чего все началось. Тот разговор в саду все никак не шел из рыжей головушки, и, спустя два дня раздумий, Ичиго не придумал ничего умнее, кроме как напроситься в ученики.

– Объем реацу впечатляет,– кивнул директор.– Давление тоже неплохое, но и только. Ни контроля, ни мобильности – не удивительно, что у тебя за спиной такой огромный занпакто.

– Но Рукия мне говорила, что чем сильнее синигами, тем больше у него занпакто…– мяукнул было Ичиго. Кеншин ответил хохотом и внезапно, без какой-либо подготовки покинул свое тело. Гигай тут же улепетнул куда подальше, попутно утащив тело Куросаки.

– Это верно, но лишь для неумех вроде тебя,– отсмеявшись, произнес мужчина и поправил рукав хаори.– Все синигами, получившие звание старшего офицера и выше, умеют контролировать размер своего занпакто, иначе размахивали бы таким же дрыном, как у тебя. А сейчас проверим, как ты махаешь этим бестолковым куском железа.

Кеншин усмехнулся и подошел к лестнице, ведущей на этот уровень. Рядом с лестницей возникла стойка с деревянными мечами и шестами разных форм и размеров. Кеншин выбрал один из них, длинный, слегка изогнутый бокэн, и повернулся к недоумевающему Куросаки.

– Чего уставился? Нападай.

– Но вы же… с деревяшкой. Как я могу…

Ичиго едва успел отпрыгнуть и вскрикнул от неожиданности: деревянный меч с легкостью рассек его косоде и оставил на груди неглубокую царапину. Не успей он отскочить – и был бы рассечен пополам.

– Не недооценивай меня, сопляк,– голос Кеншина вроде бы не изменился, но почему-то Ичиго показалось, что противник словно стал вдвое больше и грознее, чем раньше.– Чтобы раздавить такого, как ты, мне не нужна даже деревяшка, понял? А теперь, берись за свой, так сказать, занпакто и атакуй.

Ичиго с криком обнажил гигантский меч и бросился на своего противника, занося занпакто над головой.

– Открыт со всех сторон,– услышал он за мгновение до того, как все тело прострелила ни с чем не сравнимая боль. Именно сейчас Ичиго понял, почему боль иногда называют ослепительной. От боли он перестал видеть и слышать, весь мир канул в багровый мрак и обратился в боль.

Разряд энергии пронзил его тело, подавляя значительную часть боли и снова позволяя видеть, слышать и двигаться.

– Не бросайся в лоб на превосходящего по силе противника, раздавят,– директор школы Масиба обошел его по кругу.– Чего расселся? Пара легких ушибов – и все, спекся? Поднимай свою задницу, слабак, пока я тебя не прикончил.

Каким-то внутренним чутьем Куросаки тут же осознал: директор не блефует и убьет его. Только вот вместо подъема решимости сражаться он ощутил прилив страха. Страха смерти. Парень вскочил и ударил еще раз, колющим выпадом в грудь. Кеншин скучающе зевнул, уклоняясь от медленного и слабого удара, после чего рубанул плашмя по колену, подобрав силу так, чтобы не покалечить парня, но чтобы сбить с ног и причинить боль.