Некоторое время спустя мы лежали в умиротворённой тишине – я на спине, а Кейд, прижавшись щекой к моему животу. Мой пульс постепенно возвращался к нормальному, пока я лениво перебирала пальцами его тёмные мягкие волосы.

Повернув голову, Кейд коснулся поцелуем чуть ниже моего пупка.

– Я боялась, что ты разозлишься на меня, – тихо призналась я, чувствуя, как защемило сердце в груди.

Кейд поднял глаза.

– Почему я должен на тебя злиться? – спросил он, нахмурившись.

Я пожала плечами:

– Наверное, потому что всё не вовремя. И я просто… не знала, как ты отреагируешь.

Несколько долгих секунд Кейд всматривался в моё лицо, а потом приподнялся на руках, нависнув надо мной.

– Я люблю тебя, – произнёс он. – Как я могу злиться на лучшее, что случилось со мной в жизни?

Потянувшись, я обвила руками его за шею. Слёзы навернулись на глаза.

– Не плачь, – прошептал Кейд мне на ухо. Его ладонь осторожно вытерла покатившуюся слезу.

– Я плачу от счастья, – шмыгнула я в ответ.

– Ну, тогда это другое дело. – На его губы вновь вернулась самоуверенная усмешка. Перекатившись на бок, он сказал: – Я еду в Бостон на несколько дней. Поедешь со мной?

Моё сердце подпрыгнуло. Он зовёт меня с собой?!

– Ну, конечно, – просияла я, но потом задумалась о цели его поездки, и моя улыбка растаяла.

– Что? – спросил Кейд, нахмурившись.

Мне с трудом удалось посмотреть ему в глаза.

– А ты… – я осеклась, не зная, как подобрать слова.

– Что я? – Его бровь взлетела вверх.

– Ты продолжаешь заниматься прежней работой? – скованно спросила я, чувствуя, как запылали щёки. Я не хотела спрашивать его об этом, но мне нужно было знать.

– Я сказал тебе в Вегасе, что начал новое дело. – Кейд лениво играл прядью моих волос.

– Да, но после всего, что случилось, я не была уверена…

– Шш, – он прижал палец к моим губам. – Я не допущу, чтобы тебе и малышу что-то угрожало. С прошлым покончено, я обещаю.

Я знала, что Кейд никогда не давал обещаний. И тот факт, что он только что это сделал….

– Ты пойдёшь на это ради меня? – спросила я, дрогнувшим голосом.

Склонившись, Кейд поцеловал меня, прижимая к кровати. Когда он отстранился, нежность пронизывала его синие глаза.

– Я пойду на всё ради тебя.

Чувствуя, что вот-вот снова расплачусь, я зарылась носом в его плечо. На душе стало непривычно легко от ощущения полнейшего счастья.

– Нужно сказать Блейну… до отъезда, – вздохнула я, когда эмоции немного утихли.

Повисло тяжёлое молчание. Перевернувшись на спину, Кейд посмотрел в потолок.

– Давай я сам поговорю с ним, – предложил он.

Я покачала головой.

– Нет. Блейн имеет право узнать эту новость от меня.

Повернувшись, Кейд посмотрел мне в глаза. Его брови нахмурились. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец произнёс:

– Ладно. Но ты должна сказать ему сегодня, потому что завтра мы уезжаем.

Я сглотнула.

– Хорошо.

***

Стоя возле дома Блейна в тени сгущавшихся сумерек, я пыталась вспомнить, почему так настаивала на том, чтобы лично поговорить с ним. Я кружила по кварталу не меньше четверти часа, прежде чем припарковалась у ворот, а потом ещё десять минут уговаривала себя выйти из машины.

Теперь я смотрела на грозную входную дверь, собираясь с духом, чтобы постучать. Почти стемнело, когда я наконец подняла руку, но неожиданно дверь открылась, заставив меня отпрянуть назад. На пороге показалась Мона.

– Кэтлин, какая неожиданность! – воскликнула она, обнимая меня за плечи. – Рада тебя видеть.

Я тоже обняла её в ответ.

– Взаимно.

Отстранившись, я нервно посмотрела в сторону тёмного коридора.

– Мм, а Блейн дома? – спросила я, в глубине души надеясь, что он уехал.

– Да, – ответила Мона. – Думаю, он в библиотеке. Хочешь, я сообщу о твоём приходе?

Я покачала головой.

– Не стоит. Можно войти?

– Конечно. – Мона пропустила меня в дом, а сама вышла на улицу. – Я как раз уходила. Доброй ночи, Кэтлин, – сказала она на прощание.

– Доброй ночи, Мона, – ответила я. Когда дверь за ней закрылась, я осталась стоять в тёмном холле.

Мучительные воспоминания нахлынули с новой силой, и я в который раз спросила себя, не совершаю ли ошибку. Нас с Блейном многое связывало, и мои чувства к нему были слишком запутанными… Душа болела настолько, что хотелось развернуться и бежать прочь. Но я не могла так поступить. Блейн должен узнать правду и было бы несправедливо, если бы ему сказал кто-то другой.