– Заходи. – Блейн подозвал меня жестом руки. На нём были джинсы и серая рубашка на выпуск, рукава которой он небрежно подкатил. Его светлые волосы всё ещё оставались влажными после душа. – Нам нужно поговорить.

Нервно кусая нижнюю губу, я пыталась прочесть его настроение. Как сильно он на меня злится?

– Мне очень жаль, – умудрилась выдавить я, потупив взгляд. – По поводу того, что произошло ночью…

– Речь пойдёт не об этом, – остановил меня Блейн. – По крайней мере, не на прямую.

– Ладно, – я настороженно кивнула. Боже, о чём ещё он хотел поговорить? Неужели ему звонил Кейд? Судя по его напряжённому тону, разговор предстоял не из лёгких. – Тогда о чём?

– О будущем, – просто ответил Блейн.

Мои глаза расширились. Я не могла сейчас говорить об этом. В последний раз, когда я думала о будущем, со мной случился приступ паники. Как же будет унизительно, если Блейн вновь увидит меня в таком жалком состоянии.

– Даже не знаю… – неуверенно начала я, но Блейн покачал головой.

– Просто выслушай меня, Кэт. Я знаю, как сильно ты сейчас переживаешь. Я знаю, что тебе страшно. Так не должно быть.

– Тебе легко говорить, – горько прошептала я.

Блейн смотрел на меня с сочувствием.

– Кейд оставил тебя не с пустыми руками, – произнёс он.

Я нахмурилась, чувствуя, как сердце защемило от призрачной надежды.

– Что ты имеешь в виду? Ты что-то узнал о нём?

– Нет, но Кейд оставил это для тебя. – Блейн извлёк из кармана джинсов бумагу и протянул её мне.

– Что это? – спросила я, глядя на цифры.

– Это счёт в «Кайманском Национальном Банке», открытый на твоё имя. Я проверил. Кейд перевёл на него десять миллионов долларов.

От удивления я открыла рот, глядя на Блейна во все глаза.

– Он не хочет, чтобы ты беспокоилась о деньгах, – спокойно пояснил Блейн.

Боль вернулась, вскрывая едва затянувшиеся раны. Кейд дарит мне целое состояние, но только не себя.

– Значит, это деньги, которые он оставил на прикроватной тумбочке? – Едкая горечь пропитала мой дрожащий голос. – Мне не нужны его деньги!

– Не глупи, – возразил Блейн, покачав головой. – Они нужны тебе и ребёнку.

Напоминание о малыше заставило меня замолчать. Я предпочитала не говорить о ребёнке вслух. Было проще думать о беременности как о чём-то абстрактном.

– Боже, – пробормотала я, опускаясь на диван и закрывая лицо руками. Я больше не могла смотреть на Блейна. Когда Кейд был со мной, я могла преодолеть любые трудности с высоко поднятой головой. Но после того, как он ушёл, я чувствовала себя униженной и надломленной. Брошенной.

– Кэт, – мягко окликнул меня Блейн, убирая ладони от лица. – Я говорил тебе, что ты не одна. Это правда.

Я заставила себя посмотреть на него.

– Я люблю тебя, – хрипло сказал он. – А ребёнок будет делить кровь и со мной тоже. – Он обхватил ладонями моё лицо. – Останься со мной. Выходи за меня замуж. Ты любила меня когда-то и сможешь полюбить снова! Я обещаю, что никогда тебя не брошу. Мы будем вместе. Всегда.

Я не находила слов, настолько была потрясена услышанным. Блейн предлагал мне так много! Его защиту. Его имя. Его любовь.

Он медленно склонился, глядя на мои губы, и хотя у меня было достаточно времени, чтобы отстраниться, я этого не сделала. Он поцеловал меня с мучительной нежностью, заставившей моё сердце перевернуться.

– Я дал обещание Кейду, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему. – После ранения я обещал, что если с ним что-то случится, я позабочусь о тебе. И я хочу сдержать обещание. Боже, как хочу…

Я резко отпрянула назад.

– Ты дал обещание? – недоверчиво переспросила я, подскакивая с дивана. Я начала нервно ходить по кабинету, заламывая руки. – Разве ты не понимаешь, насколько это ненормально? – в моём голосе слышались истерические ноты.

– С каких пор давать обещание стало ненормальным? – спросил Блейн, тоже поднимаясь с дивана. Он тихо подошёл ко мне.

– Я больше не верю тебе, Блейн! – выпалила я, отступая. – Не могу.

– Ты не веришь, что я люблю тебя? – спросил Блейн, поджав челюсть. В его глазах появился опасный блеск. – Думаешь, я говорю об этом каждой женщине?

Я с грустью покачала головой.

– Блейн, твоё чувство долга настолько велико, что я начинаю сомневаться, любишь ли ты меня на самом деле?