– А тебе какое дело? – огрызнулся Мэтт, сжимая кулаки.

Кейд бросил на меня косой взгляд.

– Так и знал.

– Мэтт, правда… – взмолилась я. – Тебе со Стивом лучше уйти.

Решив лично вывести их на улицу, я обошла стойку. Но тут Мэтт схватил меня за запястье, заставив остановиться.

– Что происходит? – спросил он, нахмурившись.

Но я на него даже не посмотрела. Я смотрела на Кейда, взгляд которого опустился на руку Мэтта. Его плечи напряглись, а в глазах появился опасный блеск. Паника захлестнула меня, заставив высвободить руку.

– Пожалуйста, просто уходите! – попросила я. – Со мной ничего не случится. Я его знаю!

Я устремилась к двери, не оставив Мэтту другого выбора, кроме как последовать за мной.

– Ты его знаешь? – недоверчиво спросил он, когда мы вышли на стоянку.

Я кивнула.

– Да. Он был моим… работодателем.

Что ещё я могла сказать? Как объяснить безумие, в которое превратилась моя жизнь? Я и сама не понимала, что происходит.

– А что он здесь делает?

Хороший вопрос.

– Не знаю – сказала я, прерывисто вздохнув, – но уверена, что это… пустяк. Иногда он любит создавать проблемы. Ничего такого, с чем я не справлюсь.

– Ты уверена? – с сомнением спросил Мэтт. – Мне несложно подождать. Я провожу тебя домой, чтобы ничего не случилось.

– Уверена. Со мной ничего не случится. Обещаю. – Я улыбнулась. – Но спасибо за предложение. – Это было так мило с его стороны. Мэтт хороший парень, и я была ему благодарна. Шагнув ближе, я импульсивно обняла его, а он неловко обнял меня в ответ так, словно боялся раздавить.

Когда я отступила, Мэтт помедлил, но всё же кивнул.

– Ладно. Если ты говоришь, что всё в порядке, значит, так и есть.

– Верно, – подтвердила я.

Стоявший поблизости Стив помахал рукой на прощание, после чего я наблюдала, как они разошлись по грузовикам и выехали со стоянки.

В какой-то момент я тоже хотела сесть в машину и уехать… но потом поняла, что только оттяну неизбежное. Лучше сразу выяснить, что ему нужно, и отправить обратно. Тогда, по крайней мере, высплюсь ночью.

«Мечтать не вредно», – с досадой подумала я. Было ясно, что сейчас самое время проявить характер, но я чувствовала только нарастающую, разрывающую грудь, боль.

Открыв дверь, я удивлённо увидела, что Кейд стоит возле окон.

– Ты следил за мной? – вздрогнув, спросила я, пригвоздив его взглядом.

– Не за тобой, – ровно ответил он. – За футболистом.

Я не успела ему ответить, потому что в пабе загромыхала музыка.

– Что за чёрт? – Кейд недоумённо оглянулся под оглушающее пение «Florence and the Machine».

Я вздохнула.

– Дэнни любит петь, пока моет кухню.

Брови Кейда поползли вверх.

– Он поёт это?

Вопреки себе я рассмеялась, глядя на выражение его лица.

– Да. И ему нравится, когда я пою с ним.

Честно говоря, это превратилось в наш маленький ритуал. Когда паб закрывается, парень включает музыку на всю громкость. Мы убираем и поём. По словам Дэнни, это лучший способ «смыть негатив». Иногда он выходит из кухни, чтобы спеть со мной вместе перед отъездом.

Кейд молча наблюдал за мной, пока я с горечью думала, что когда-то с удовольствием слушала эту музыку, а сейчас она напоминала о нём... и терзала сердце. Внезапно на меня накатила невыносимая усталость, и я вздохнула.

– Почему ты здесь? – спросила я, проведя рукой по лбу. – Что тебе нужно?

Когда я подняла глаза, он смотрел на меня, нахмурив брови.

– Могу задать тот же вопрос. Почему ты здесь? Ты должна быть с Блейном.

Если бы он заявил, что я должна перекрасить волосы в пурпурный и станцевать канкан, меня бы это меньше удивило. Мой рот открылся, а потом резко закрылся.

– Прости, что? – выдохнула я.

– Ты должна быть с Блейном, – повторил он.

– Я должна быть с Блейном? Это такая шутка, да? – Короткое оцепенение сменилось обжигающей злостью. Чтобы не вцепиться в него, как разъярённая кошка, я начала поднимать стулья на столы.

– Нет, не шутка, – возразил он. – Блейн…

Развернувшись, я резко его оборвала:

– Клянусь Богом, если ты ещё раз повторишь это, я запущу в тебя стулом!

Угроза прозвучала нелепо, если учесть, что я даже докинуть до него не смогу, но Кейд замолк. Его губы поджались в тонкую линию, а глаза прищурились.