Я прижимаюсь сильнее к его груди, какие-то странные, невесомые эмоции охватывают меня. Я могу к этому привыкнуть.

Апрель, семь лет назад

Мы с Торговцем выходим из такси.

— Как странно для тебя… взять такси, а не прилететь, что так? — спрашиваю я.

Мы на очередном его деле. Пришли к тому, кто должен выплатить Десу долги.

— Не более странно, чем брать тебя с собой, — заявляет он, расплачиваясь с водителем.

Мы ещё на острове Мэн, хотя здесь я ни разу не была. Думаю, мы в северной части острова. Дома в этом районе построены близко друг к другу, у большинства облезла краска, а черепица заплесневела.

— Ты вообще собираешься показывать мне крылья? — спрашиваю я, наблюдая, как Дес отходит от машины и убирает кошелек в карман брюк. Я отвожу от него взгляд, стараясь не слишком долго пялиться или не пялиться на то, как одежда плотно облегает его мускулистое тело. Ох, быть бы на месте этой выцветшей футболки.

— Поверь, ты не хочешь видеть крылья, — говорит он, проходя мимо.

— Почему это? — интересуюсь я и следую за ним, вытаскивая из сумки ароматный миндальный макарон фисташковым вкусом. Перед этим мы сделали остановку в кафе «У Дугласа».

— Ты должна кое-что знать о фейри, — кидает он через плечо, — наши крылья появляются, когда мы хотим драться или трахаться.

Учитывая то, в каких мельчайших подробностях описывают фейри в книгах, эти ублюдки должны постоянно ходить крылатыми. Но, видимо, не Дес. Я никогда не видела его крыльев. Ни разу. Хорошие новости: пока он не хочет меня убивать. Плохие: он не желает переворачивать мой мир.

Чёрт.

Я догоняю его.

— Ты необычайно воспитанный фейри, — говорю я, надкусывая макарон. Боженьки ты мои, какие же они вкусные.

Он выгибает бровь, наблюдая, как я доедаю вкусность.

— Не всегда. Несколько рюмок, и я — самый настоящий кошмар.

— Несколько рюмок, да? — усмехаюсь я, стряхивая крошки с груди.

И всего-то? Мы с ним вместе выпиваем уже сколько… Естественно, он замечает огонёк в моих глазах.

— Ангелочек, ты никогда не напоишь меня.

Разговор заканчивается, когда мы подходим к скромному домику, краска на котором обшарпана больше остальных и Дес стучит в дверь.

— Хорошо воспитан, — повторяю я.

Он одаривает меня страдальческим взглядом, но не ничего не говорит.

Когда за дверью никто не отвечает, Дес барабанит снова. И снова, тишина.

— Хренов идиот, — бормочет он, отходя назад.

— Я не думаю, что в доме…

Дес с ноги выбивает дверь, которая слетает с петель, заставляя металл скрипеть. Когда она грохается внутрь, у меня глаза едва не вылетают из орбит.

Выпрямившись, Дес похож на Смерть, которая пришла по новую душу.

— Оставайся здесь, ангелочек, — говорит он, стряхивая с себя остатки двери.

Сердце подскакивает к горлу, но я остаюсь, как он и требует.

Торговец заходит в дом — вечерние тени цепляются за него, словно пучки дыма — и исчезает в коридоре. Каждая секунда мучительна. Я ем ещё один макарон, чтобы отвлечься, но на вкус он теперь, как опилки. Внезапно, я чувствую себя дурой, держащей в руках пакет вкусняшек и, ожидая кровожадного короля фейри, который, Бог знает что, делает с живущей здесь несчастной душой. Я не должна здесь стоять. Хорошие девочки не делают так. А плохие девочки… ну, я же не одна из них?

«Ты убила человека. Ты хуже, чем плохая девочка».

Испугавшись пронзительных криков, я роняю пакет.

— Пожалуйста, не трогай меня! — умоляет человек где-то внутри дома.

Дес возвращается к остаткам входной двери, волоча за шкирку мужчину. Тени, охватывающие его тело, сгустились. Я многозначительно смотрю Десу на спину. Крыльев всё ещё не видать.

— Упрямясь, ты только нагоняешь проценты, — говорит Торговец, таща его вниз по парадным ступеням прямо на газон.

— Пожалуйста, пожалуйста, я выплачу, только дай мне неделю.

— Я не хочу выплату через неделю, я хочу сейчас. — Он бросает мужчину на траву и кидает мне через плечо. — Подними сумку, ангелочек. Негоже мусорить.

— Сказал чувак, который только что вынес дверь, — бубню я, хватая сумку, но, не сводя взгляда с происходящего.

Торговец одаривает меня улыбкой.

— Я не мусорю, это — взлом и проникновение, — он делает паузу, и я слышу странные звуки позади. — И сейчас у нас только проникновение.

Даже не глядя, я знаю, что он поправляет дверь.