Шрифт:
– Потому что люблю, - сдержанно ответил он.
– И я люблююю, - всхлипнула она.
– Да? Что-то с трудом верится. То руки распускаешь, то ругаешься и кричишь, а то вообще не желаешь разговаривать и прячешься, - печально ответил он и судорожно втянул воздух.
– Всё независимость свою защищаешь. Вот умру сегодня, и будешь дальше демонстрировать её всем…
– Только посмей!
– крикнула Лина.
– Не смей умирать! Или поклянись, что найдёшь способ вернуться!
– А зачем? Чтобы опять выслушивать твоё недовольство?
– тихо спросил он.
– Не хочу… я устал…
Видя, что Арсений слабеет, и кровь продолжает течь, я ощутила, как у меня самой на глаза наворачиваются слёзы.
– Шшш, не разговаривай, - умоляюще попросила я.
– Береги силы.
– Не нужны мне больше силы, - пробормотал он и закрыл глаза.
– Сенечка, я больше не будуууу, честноооо, - Лина зарыдала с новой силой.
– Обещаю, если выживешь или вернёшься, буду во всём тебя слушатьсяяяя. Стану идеальнойййй! Только держисьььь! Я же честно очень-очень люблюююю тебяяя! Что хочешь сделаюююю!
– И женой моей станешь?
– спросил он, открыв глаза.
– Стануууу!
– Эва, ты слышала её обещание?
– он посмотрел на меня, и когда я кивнула, снова перевёл взгляд на Лину.
– Точно? Знаешь, что данное на смертном одре обещание обязана выполнить?
– Ааааа, не умирай!!! Не хочу смертного одра! И без него клянусь быть тебе самой ласковой, самой хорошей, самой послушной женой!
– завопила она, а потом зашлась в таком плаче, что я испугалась за душевное состояние сестры.
– Да где же скорая!
– закричала я, увидев, как Арсений снова закрывает глаза, а Лина уже полностью себя не контролирует.
Продолжая прижимать рану рукой, и чувствуя, как из-под пальцев струится кровь, я ощутила дрожь в теле и, наклонившись к парню, зашептала:
– Сенечка, дорогой, держись! Не умирай. Но если вдруг это случится - ты знаешь, что делать! Как связь с домом порвётся - сразу ищи самоубийцу. Ты обязан вернуться, слышишь? Лина любит тебя, а ты её. Эта привязка посильнее, чем все остальные. И я буду ждать тебя. Ты снова нас спас, и я не готова тебя отпустить…
– Сеня! Посмотри на меня!
– сестра снова обрела способность говорить и, наклонившись, начала всматриваться в его побледневшее лицо, а когда он не открыл глаза, схватила его за плечи и встряхнула.
– Не смей умирать! Иначе я уйду за тобой, слышишь? Возьму и умру от горя! Чтобы и на том свете тебя доставать!
От её встряхиваний он застонал, а потом снова открыл глаза и хрипло произнёс:
– Доставать? Ты же обещала быть послушной и ласковой…
– Это если ты выживешь!
– сквозь слёзы выдавила она.
– Тогда очень постараюсь выжить, - пообещал он и вымученно улыбнулся.
Издалека донёсся вой сирен, и начал стремительно приближаться, что вселило в сердце дополнительную надежду.
– Скорая уже близко. Держись! Они быстро тебя прооперируют, и будешь ты счастлив с нашей Линкой-малинкой, - затараторила я, а потом оглянулась и, увидев собравшуюся толпу, крикнула: - Кто-нибудь выйдете на дорогу, чтобы скорая не проскочила мимо!
Один из мужчин начал интенсивно распихивать толпу и закричал:
– Расступитесь! Дайте пройти и освободите место для машины.
Люди послушно разошлись, и уже через минуту я увидела реанимобиль. Подъехав к нам, он остановился, и из него вышла женщина и молодой парень, в белых халатах.
– Он жив, но потерял много крови, - закричала я.
– Доставайте носилки… Умоляю вас, быстрее!
Женщина сразу кивнула парню на двери скорой, и тот, открыв их, принялся вытягивать носилки, а она подошла к нам, и сдержанно произнесла:
– Отойдите. Не мешаете оказывать помощь.
Убрав руки, я отползла в сторону и умоляюще прошептала, глядя на присевшую перед Арсением женщину:
– Прошу, спасите его. Он очень хороший человек. Меня когда-то вытащил с того света, а сегодня сестру заслонил от пули. Он не должен умереть…
Не обращая на меня внимания, женщина кивнула своему помощнику и уже через пару секунд рядом с нами появились носилки, и несколько человек из толпы помогли уложить на них Арсения.
Поднявшись с земли и глядя, как нашего спасителя несут к скорой, я нашла глазами рыдающую сестру и, подбежав к ней, обняла.