– Во-первых - папа так говорит про конкурентов в бизнесе. Во вторых - придерживайся этого принципа раз уж так хочется, но не нужно так резко судить обо всех. Алла не собирается, как ты выражаешься, сжирать тебя, так зачем ты на неё так нападаешь? Это вообще не наше дело из-за чего Игорь на ней женился.

– А кто на неё нападает?
– сестра состроила невинные глазки, а потом заразительно улыбнулась.
– Мне просто нравится собирать сплетни и перемывать всем кости. Поверь, та же Аллочка не меньше меня брызжет ядом в нашу сторону, сходя с ума от зависти и к количеству парней, которые крутятся возле нас, и к нашей внешности, и к нашему стилю. Я воздаю ей должок!

– Да ну тебя!
– произнесла я, и сама улыбнулась, не в силах сопротивляться обаянию сестры.

– Что - да, ну? Я мало того, что называю всё своими именами, так ещё не боюсь признаться в своих недостатках, - Лина показала мне язык.
– Да, вот так я ироничная, желчная сплетница!

– Ох, не преуменьшай своих достоинств! Ты не просто сплетница, ты язва ходячая. Жду-не дождусь момента, когда кто-нибудь поставит тебя на место.

– Ну жди. Скорее костлявая с косой замаячит на твоём горизонте, чем появится тот, кто заткнёт мне рот, - Лина скорчила смешную рожицу.
– Я таких смельчаков ещё не встречала.

– Знаешь, если бы мы с тобой не были близняшками, я бы усомнилась, что мы сёстры и воспитывались в одинаковых условиях, - весело произнесла я и в который раз задумалась о наших различиях с сестрой.

На свет мы появились двадцать лет назад. Сестра родилась первая, а я - спустя десять минут. Так как мы сёстры-близнецы, мама решила дать нам схожие имена - Эвелина и Ангелина, которые со временем сократились до Эва и Лина. На этом наше сходство заканчивалось. Лина с детства была сорванцом в юбке. В детском саду дралась с мальчиками, лазила по деревьям и терпеть не могла играть с куклами. Я же наоборот была домашней, спокойной девочкой, во всём слушающей родителей. А когда мы стали подрастать, разница ещё больше стала заметна. Лина начала пускать в ход уже не кулаки, а саркастичные, прямолинейные высказывания и не один наш одноклассник пострадал от её острого языка. Я же всегда добрее относилась к людям и старалась понять даже тех, кто пытался нас с сестрой обидеть. Хотя наших обидчиков с каждым годом становилось всё меньше. Во-первых - наш отец смог сколотить состояние и становился всё богаче, что естественно отображалось на отношении к нам. Во-вторых - мы росли и превращались из угловатых подростков в красавиц. Мама наградила нас густыми, белокурыми волосами, идеальной фигурой и красивой внешностью, а благодаря папе мы имели модельный рост. Плюс, имея деньги, мы не отказывали себе в дизайнерской одежде и стали законодательницами моды в школе. Часть одноклассниц уже смотрели на нас с завистью, а часть наоборот желала подружиться, преданно глядя на нас сестрой. И вот тут Лина показала себя во всей красе. С восьмого класса у неё появилась, как она говорила - наша личная свита, готовая и домашние задания за нас делать, и за соком в ларёк бегать, и портфели по школе носить. Я понимала, что девочки это делают, чтобы Лина не проходилась саркастичными высказываниями по их персонам, и мне не очень это нравилось, но сестра всегда со смехом обрывала меня, когда я делала попытки вразумить её и сказать, что нельзя так поступать с окружающими. А потом я стала жалеть девчонок и наоборот старалась им помогать. Вот и получалось, что Лина защищала нас, порой издеваясь над другими, а я защищала тех, кто попадался ей под горячую руку. Радовало одно - чтобы не происходило, и каких бы противоположных взглядов мы не придерживались, с сестрой мы всегда ладили. Так как Лина родилась первой, то считала, что должна меня защищать и не давать в обиду, а также, когда я начинала злиться на её суждения, мне единственной уступала, говоря, что младших надо жалеть. В общем, все, и мы в том числе сходились в одном мнении - имея одинаковую внешность, мы являлись абсолютно разными по характеру. Если меня называли - ангелом, её - бесом в юбке, и говори, что меня нужно было назвать Ангелина, а не сестру.

Правда, мама не увидела, насколько велика разница между нами, потому что умерла, когда нам исполнилось по шесть лет, и с тех пор мы жили только с папой и постоянно меняющимися нянями и гувернантками. Отец не захотел заново жениться, потому что всегда повторял, что нашу маму ему никто не заменит. Хотя это не мешало ему менять молоденьких любовниц, как перчатки. Но в дом он их никогда не приводил, а мы с сестрой делали вид, что не знаем о новых пассиях. Ещё с детства мы хорошо усвоили правила нашего круга и понимали, что молоденькая любовница отца, это своего рода показатель его успешности, как и дорогой костюм, машина представительского класса или платиновые кредитные карты.

Наш отец вообще был сложным человеком. Мы с Линой одновременно и боготворили его, и уважали, и побаивались. После смерти мамы он изменился - стал немногословным, хмурым и жёстким человеком, и порой создавалось впечатление, что он старается нас избегать, хотя никогда и ни в чём не отказывал. Если что-то требовалось, он без слов протягивал кредитную карту, а потом старался удалиться в свой кабинет, чтобы снова заняться каким-нибудь новым бизнес-проектом, или решить текущие дела, а наше воспитание возлагал на гувернанток. А когда мы повзрослели и начали обучение в университете, купил нам квартиру, с условием, что каждые выходные мы всё равно будем проводить в родительском доме. И приобрёл две машины - для Лины спортивную, а мне небольшой седан, потому что опять же, разница в манере вождения ощущалась сильная - я ездила спокойно, а сестра гоняла, как невменяемая. А также папа попросил не делать глупости, и первое время приставлял к нам топтунов. Но быстро убедившись, что мы не пустимся во все тяжкие, меняя мальчиков, а также что ни наркотики, ни алкоголь, нам не интересны, снял слежку, предоставив нам свободу действий.

И вот, в свои полные двадцать я уже страстно влюбилась и собиралась выйти замуж. С будущим мужем я познакомилась на одной из вечеринок в закрытом клубе. Его звали Андрей, разница в возрасте у нас составляла четыре года и он являлся сыном тоже далеко не бедного человека, что исключало версии, что ему нужны только мои деньги. Не скажу, что папа уж слишком сильно обрадовался вести о свадьбе, считая, что я могла бы ещё пожить вольной жизнью, но сопротивлялся недолго. А вот Лина, понимая, что нам придётся расстаться, недолюбливала Андрика и часто отпускала в его адрес язвительные замечания, на что он не менее иронично отвечал. Я как могла старалась примирить их, потому что любила обоих всей душой и сердцем, но пока это удавалось с трудом, и я просто к минимуму сводила их встречи. Хотя последнее время получалось это плохо, потому что подготовка к свадьбе шла полным ходом, и приходилось согласовывать многие вещи и с Андреем, как с женихом, и с Линой, которой отводилась роль свидетельницы.

– Хм, ты должна радоваться, что у тебя такая сестра, которой боятся слова поперёк сказать. Иначе наши гламурные подружки давно бы тебя съели и не подавались!
– произнесла Лина, отрывая меня от мыслей.

– Это ты должна радоваться, что у тебя есть такая сестра, как я, умеющая сглаживать свои высказывания!
– весело ответила я.
– Иначе тебя давно перестали бы приглашать на светские мероприятия.

– Ладно, в очередной раз скажу - мы нужны друг другу, - с царской снисходительностью изрекла она, а потом задорно подмигнула.

– Точно!
– я кивнула и, улыбнувшись сестре, подумала: “Какие бы разногласия у нас не возникали, всегда приходим к единому мнению - мы дополняем друг друга, и именно это ещё крепче сплачивает нас. Мы две половинки единого целого… Хотя, скоро у меня появится ещё одна половинка. Мой Анрик…”.

Зазвонивший телефон отвлёк меня от радужных мечтаний о супружеской жизни и, увидев номер жениха, я сразу ответила:

– А я как раз думала о тебе, - с нежностью произнесла я.

– И что, моя принцесса, думала?
– ласково раздалось из трубки.