– Что?
– изумлённо прошептала сестричка.
– Папу убить, а меня в дурку кинуть? О Боже…

Потрясённо глядя на нас с Матвеем, она тяжело задышала, пытаясь справиться с волнением и не могла поверить в услышанное.

– Но и это не единственный сюрприз, который я получила на девятый день своей смерти, - тихо произнесла я.
– У Андрюшечки очень специфические вкусы в постели. Всё время, что мы с ним встречались, он изменял с одной девушкой и делал это до омерзения отвратительно. Оказывается, он любит бить своих партнёрш и причинять им боль. Так он получает наслаждение…

– Гадость какая!
– Лина передёрнула плечами.

– Ты даже не представляешь насколько это гадко, - сама вздрогнув от воспоминаний, ответила я.
– В общем, узнав всё это и понимая, какая вам грозит опасность, я начала искать возможность вернуться. И вот я здесь.

– Ох, сестричка, даже страшно представить, что случилось бы, если ты не вернулась… или вышла за него замуж!
– воскликнула Лина и, обняв меня, уткнулась в плечо, а через пару секунд начала всхлипывать.

– Не плачь, умоляю! Не могу больше смотреть на твои слёзы, - ласково прошептала я, глядя её по голове.
– Всё ведь хорошо. Да, было тяжело и вам, и мне, но даже, как оказалось, и смерть может помочь. Видишь, благодаря этому я всё узнала и не совершила самой главной ошибки в своей жизни. Встретила свою настоящую любовь, - я с нежностью посмотрела на Матвея.
– Раскрыла коварные планы своего бывшего женишка. А заодно и приобрела настоящего друга в лице своего спасителя Арсения. Я нисколько не жалею, что умирала. Наоборот, благодаря смерти многому научилась и ещё больше поняла. Сожалею лишь о ваших страданиях и больше не хочу их видеть. Так что не лей больше слёзы, ведь всё сложилось хорошо.

– Потому и лью их, что всё хорошоооо… Это от счастьяяя… - пробубнила Лина, расплакавшись ещё больше и продолжая цепляться за меня.
– Ты не представляешь, что я сейчас чувствую! После твоей смерти меня не покидало чувство безысходности, и сейчас, когда ты снова здесь, рядом, меня переполняют эмоциии и я не могууу остановитьсяяя…

– Как я тебя понимаю, - подал голос Матвей, и доброжелательно улыбнулся.
– Я дня два-три ходил как оглушённый и не мог поверить, что Эва рядом. Мне требовалось каждую секунду видеть её, слышать голос, чувствовать тепло кожи. Когда я впервые привёз её в квартиру и пытался заснуть, то просто не мог. Постоянно бегал в её спальню и проверял, не приснилось ли мне её возвращение. Да и сейчас, часто просыпаюсь среди ночи и успокаиваюсь, только обняв её и крепче прижав к себе.

– Ооо, у вас всё зашло уже настолько далеко, что вы и ночи проводите вместе?
– Лина оторвалась от плеча и посмотрела на Матвея.

– Вообще-то я планирую ещё дальше завести Эву, - весело сказал он.
– Например, под венец. Ещё - в роддом не один раз…

– Хм, быстрый какой, - хмыкнула она, а потом задорно добавила: - Ладно, чего уж там. Но на сегодняшнюю ночь планов не строй! Эва моя! Хочу, как в детстве поваляться с ней в кровати, поболтать, посекретничать. Тебе перемыть кости!

– Ты у нас останешься, да?
– с улыбкой спросила я, уже представляя, как мы будем до глубокой ночи болтать и внутри разлилось щемящее тепло от чувства единства, которое мы не утратили с сестрой, даже пройдя через смерть.

– Да, позвоню папе и скажу, что у подруги останусь. Он уже заклевал меня за эти месяцы, говоря, что я совсем отшельницей стала. А заодно решим, как ему рассказать о твоём воскрешении. Боюсь, как бы папочку удар не хватил от такой радостной новости!
– вскочив со стула, она ринулась к своей сумке за телефоном.

– А я боюсь, чтобы он не выставил меня за дверь, - тяжело вздохнув, ответила я, но наблюдая, как сестра резво ведёт себя, я не могла сдержать улыбку.

“Как же хорошо видеть Лину такой, а не еле тянущей ноги, сгорбленной и сломленной горем. Она по натуре непоседа и сейчас прежний настрой возвращается… Как же я скучала по её фонтанирующему оптимизму, беззлобной иронии, словечкам, гримасам”, - с любовью наблюдая за ней, подумала я.

– Ха, как же, а кто ему даст тебя выставить?! Закроем в подвале, спрячем ключи, и пока он нас не выслушает, оттуда не выйдет! А уж когда мы расскажем ему про Андрея и его папашу, наш папочка будет копытом землю рыть, чтобы отомстить тем козлам! Так полетят с них ошмётки, что мало не покажется!
– ехидно ответила она, достав телефон, а потом приложила палец к губам, призывая нас к молчанию и набрав номер, поднесла трубку к уху: - Привет, папуля. Знаешь, я тут к подруге заехала и решила у неё переночевать… Ну, ты же понимаешь, языки надо почесать после долгого отсутствия, посплетничать, побрызгать желчью на соперниц, в общем, выплеснуть всю кислоту, что накопилась за последнее время, поэтому я сегодня не приеду. Хорошо? … Не, не волнуйся, пить, гулять и бить никого не буду, обещаю! Ты там как, скучать не будешь?… Ага, ну тогда люблю, целую!
– положив трубку, она широко улыбнулась и добавила, счастливо глядя на нас: - Боюсь, только растревожила его. Ведь после похорон ходила, как тень отца Гамлета, а тут меня припёрло сплетни городские собирать. Как пить дать, будет волноваться и наяривать полночи, волнуясь, чтобы я в какую-нибудь историю не встряла! Ну да ладно! Главное, что завтра и для него закончится этот траур! А сейчас я хочу умыться! Где ванная комната?

– По коридору направо, - ответил Матвей, а когда Лина выбежала из комнаты, с улыбкой добавил: - Нисколько не изменилась за эти годы. Балаболка и ехидна как была, так и осталась.

– За это её и люблю, - ответила я.

– А я тебя люблю за спокойствие, мягкость и доброжелательность, - он подошёл ко мне и, обняв, поцеловал, а потом прошептал на ухо: - Ты же, как только Лина заснёт, переляжешь в нашу постель, да? Иначе ведь я не засну, пока не вымотаю тебя и себя.

– Перелягу, - ответила я, чувствуя, как по спине побежали мурашки от его многообещающего шёпота.

– Ммм, уже жду-не дождусь ночи…

– Боже, даже на пару секунд оставить нельзя!
– воскликнула Лина, забежав в гостиную и увидев, как мы обнимаемся.
– Парочка влюблённых, а пожевать у вас что-нибудь есть? Аль вы любовью и святых духом питаетесь? Чего-то мой желудок взбунтовался. То эти месяцы категорически отказывался принимать пищу, а тут бунт поднял и требует еды!

– Конечно, есть! Сейчас тебя покормлю, да и нам не мешало бы поесть, - ответила я и, бросив взгляд на часы, удивилась, увидев, что уже девятый час вечера.
– Ого! Вот это мы болтали!