Шрифт:
– Почему мы нам не выпить еще?
– вмешивается Пиллар.
Боже. Как же я ненавижу их обоих.
– Согласен.
– Палач наливает еще розовой жидкости.
– А раз уж ты в настроении для напитков, вот что мы сделаем: я знаю, что у тебя ко мне есть вопрос.
– Наконец-то, - шиплю я.
– Да, - говорит Пиллар.
– Я ищу лекарство от Чумы Червонных Кальянов, которая с каждой минутой распространяется по всему миру..., довольно подозрительно, что она не оказывает никакого влияния на эту часть мира.
– Ах, это.
– Знаю, что тебе плевать на остальной мир за пределами Грибландии, но мне действительно необходимо остановить чуму, - говорит Пиллар.
– Видел утром по телевизору, - вспоминает Палач.
– Очень забавная чума. А ты видел, как голый учитель преследовал на велосипеде свою жену, пытаясь ее прикончить?
– Не имел удовольствия, - говорит Пиллар.
– Ну, ... я так понимаю, что чуму распространил ни кто иной, как Льюис Кэрролл, - размышляет Палач. – Вынужден признаться, что у меня нет ни малейшего желания с ним связываться. Ты же знаешь, какой он может быть злой со всеми этими своими мигренями.
Поверить не могу, что они говорят о Льюисе Кэрролле, но найти лекарство - теперь моя первостепенная задача. Я не говорю ни слова.
– Я знаю, - говорит Пиллар, - но нам нужно лекарство.
– Вся правда в том, что лекарства нет, Сеньор Пиллардо.
– Ты в этом уверен?
– Уверен, потому что вы понятия не имеете, что кальяны творят с людьми.
– Они превращают их в чокнутых, как грибы превратили меня, - говорю я.
– Это преуменьшение, чтобы принизить все те блестящие деяния, что порождает эта чума среди людей.
– Палач постукивает по хрустальному бокалу, из которого пьет.
– Чума сотворит с людьми такое, что и за миллионы лет не вообразишь. И как только ты поймешь это, ты поймешь - почему от нее нет лекарства.
– Тогда что же делать?
– настаиваю я.
– Как я уже сказал, я не говорю лишь потому, что не хочу связываться с Льюисом Кэрроллом.
– Палач встает.
– Но я знаю, кто изготавливает их для него.
– Хоть что-то.
– Пиллар делает шажок вперед.
– Кто?
– Этого я тоже не скажу.
– Усмехается Палач.
– По-крайней мере, до тех пор, пока ты не позабавишь меня, как в старые деньки, Сеньор Пиллардо. Давай, повесели меня.
Пиллар застывает на долю секунды.
– Конечно же.
– Он поднимает бокал.
– Может, сыграем в Чудную логику?
– Все что пожелаешь. Пусть это будет смешно.
– Палач передает ему пистолет.
– А для начала, пристрели смеха ради одного из моих охранников. Как насчет этого?
– С удовольствием.
– Пиллар хватает со стола пистолет и, не колеблясь, стреляет в одного из охранников
Я проглатываю комок в горле и отшатываюсь от него. Никогда бы не подумала, что он настолько жесток. Но кого я обманываю? На его совести двадцать мертвецов.
– Чудно! Не потерял еще хватку, Сеньор Пиллардо.
– Палач с Пилларом чокаются бокалами.
– А теперь, рассмеши меня по-настоящему. Расскажи мне шутку. Расскажи мне о своих приключениях за пределами Грибландии за все эти годы. Но должен тебя предупредить, если ты не рассмешишь меня...
– Ты пристрелишь меня и девчонку, я знаю.
– Нет.
– Палач приближается к нему.
– Я заставлю тебя расстрелять тех детишек на улице, девчонка будет наблюдать, а уже после этого пристрелю вас с ней.
В этот самый момент, я подняла свою дрожащую руку, не в силах больше здесь оставаться.
– Здесь поблизости есть ванная?
– За этой дверью, налево, - неохотно отвечает Палач. Все его внимание приковано к Пиллару.
Я поворачиваюсь и ухожу. Не из-за того, что мне нужно в туалет. А из-за детей. Пускай конец мира не за горами, но я отыщу этих детей и вытащу их из Грибландии, даже если это будет последнее, что я успею сделать перед смертью.
Глава 24
Выйдя из зала, я даже не пытаюсь найти ванную. Я просто хочу выйти отсюда и найти детей. Кругом полно солдат Палача, поэтому я притворилась чокнутой с разноцветным зонтом, которая любуется пейзажем и восхищается розочками. У некоторых я вызываю раздражение, граничащее со злостью, но никто из них не подал виду. Находиться здесь я имею полное право, на то у меня есть разрешение Палача.
Одаривая всех своей глупой девчачьей улыбочкой, я периферийным зрением искала детей. Ночь мне задачи не облегчила. Освещением мне служила лишь крошечная луна в небе. На мгновение, она показалась мне грибом, освещающим мир. Но мне - то виднее. Противоядие еще не заработало в полную силу.