Арна уже почти прикончила третью сигарету, когда в дверь постучали.

– Чего тебе, рыжее чудовище? – крикнула она в ответ, не вставая со своего насеста.

– Это я — на пороге появился Атрей. Стоял он однозначно более прямо, чем вчера, и чувствовал себя на порядок лучше

– Ну и чего тебе? – буркнула Арна, демонстративно отворачиваясь

– Мне ничего, а Кицуне зовет завтракать. Он говорит – докормит напарника и спустится на кухню.

– А Волк что, сам поесть уже не в состоянии? Его надо с палочек кормить?

– У него уже года три как анорексия – отозвался Атрей, облокачиваясь о дверной косяк.

– Организм перестал ощущать потребность в пище. Если бы не Кицуне, давно бы уже помер с голоду.

– А почему ты зовешь его Кицуне? – полюбопытствовала Арна

– А как еще? – пожал плечами бывший возлюбленный – Он и есть Кицуне. Типичный.

Девушка хмыкнула, не зная, как расценивать последние слова – как комплимент или наезд. Хотя скорее – как сухую констатацию факта. Атрей продолжал молча стоять на пороге, и форвалака знала – он там может простоять очень долго. Он терпеливый. Его присутствие ощущалось постоянно, как, скажем, запах черемухи ощущается все время, пока ты стоишь рядом. Только в отличие от запаха, к присутствию Атрея невозможно «принюхаться» и привыкнуть. А тот же лейтенант СеКрет, например, хоть и тоже может терпеливо ожидать чего угодно, но его словно бы не замечаешь. Он умеет приходить в странное созвучие с окружающим миром, и его присутствие не напрягает, как вот такое вот стояние Атрея…

– Прекрати.

– Прекратить что? – переспросил он, чем еще сильнее раздразнил девушку. Она перестала рассматривать заоконные пейзажи и обернулась к нему.

– Ты знаешь, что именно. Прекрати давить аурой. И имей в виду – ты не Лис, и в тебя я брошу не подушкой…

Сайентолог коротко приподнял бровь, дескать, не понял я, о чем вы, но раз сердитесь, не буду вам в этом мешать. Молча, подчеркнуто аккуратно, закрыл дверь и в коридоре раздались его удаляющиеся шаги. Арна перевела дух. Странно. Раньше она так на Атрея не реагировала. Знала, конечно, что тот умеет… Сектант не лез в драку. Никогда не реагировал на попытку его задеть, а человек, рискнувший подобное совершить, через пару дней исчезал. Кончал суицидом, уходил из дома, или, в лучшем случае, попадал в больницу. Атрей давил медленно, и со стороны незаметно. Это не было похоже на то, как убивал Волк. Тот разил один раз и всегда наверняка. Если этот вопрос не был оговорен условиями контратка, то жертва даже не успевала понять, что с ней произошло. Атрей делал это медленно, давая понять, кто это и за что. Противостоять этому обычный человек не мог. Умирал, как мышь под стеклянным колпаком, которой перекрыли доступ кислорода, и которая это понимает, да сдвинуть колпак не в силах…

Арна поморщилась. Лаола не зря боялась Атрея. А Лис совершенно зря не боялся. Этот человек способен на все.

На кухне «бывшенького», к великому облегчению Арны, не оказалось. Все-таки его присутствие изрядно тяготило девушку. Хотя любовник он превосходный, надо отдать ему должное…

Лис занимался тем, что сосредоточенно мастерил журавлика-оригами из какой-то желтой бумажки. Он так увлекся этим занятием, что, высунув от усердия кончик языка, не поднял головы на скрип двери

– И тебе того же, ирис «кис-кис»! – заявил он, не дав Арне и рта раскрыть – Завтрак на плите.

Девушка честно поозиралась, но плиты так и не обнаружила. В том месте, где она была вчера, печально зиял светлый квадрат пола.

– А где…

– Подними голову.

Арна послушно подняла, да так и застыла. Всякое приколачивал к потолку Лис – и табуреты, и кресла, и письменный стол один был… Но плиту… Да и не приколотил он ее, а каким-то чудом умудрился впихнуть в выпиленную дыру… К плите скотчем был примотан чугунок.

– Рыжий…

– Да, я знаю, мне Тануки уже все сказал. А белобрысый еще выскажет… Кушай, неко.

Неко подтащила к этому памятнику сюрреализма табурет, и, забравшись на него, смогла добыть чугунок, еще, кстати, теплый. Спустившись с добычей вниз, она разрезала скотч, и выгребла на тарелку очередное неопознанное нечто. От души умяв это неизвестное науке, но вполне вкусное вещество, она отнесла тарелку в мойку – слава небесам, хоть та была на месте…

– Ли-и-ис…

– Ась?

– Слушай… — она опустила голову, сосредоточено разглядывая кафель под ногами. Цветные плитки светло-кофейного и бежевого цвета лежали почему-то не в шахматном порядке, а произвольно. Арна заинтересовалась этой нелогичностью, и полезла под стол, посмотреть. Там она выяснила, что на бежевых плитках был узор в виде крестика, а на кофейных – круга. Очевидно, тут долго и весело играли в крестики-нолики…

– Лис…

– Ты прямо из-под стола меня интервьюировать будешь? – поинтересовался наемник, свесившись вниз – Вылезай, я журавлика доделал, сейчас пускать будем!..

Арна покинула такое безопасное подстолье, и вслед за рыжим подошла к окну.

– А где Волк?

– Наверху. Как всегда, работает – Лис распахнул обе створки окна, и, от души размахнувшись, бросил журавлика вверх. Бумажная птичка закувыркалась на ветру.

– А ты не боишься за него?

– За журавлика?

– Нет, балда, за Волка! У вас же сайентолог в доме!

– Ай, прямо уж…

– Нет, но послушай… Он уже не раз подводил вас обоих, ты же не хочешь повторения?

– Не думаю, чтобы Тануки сделал что-либо подобное…

– Это почему это? – воинственно поинтересовалась девушка, уперев кулаки в бока

– Ну, например, потому, что он стоит у нас за спинами, и все слышит… — Лис все еще наблюдал за творением рук своих, которое все так же порхало на ветру. Арна же, после этих слов, подскочила как ужаленная, и обернулась. На пороге не было никого.