Направление (храм Ашшэа в Крейнмере) было ничем ни хуже других. Срочности с издохшим Люмбаром (элитным монстром, главным обитателем подземного лабиринта, в который как-то умудрилась провалиться Хэйт), вроде бы не имелось, однако, откладывая какие-либо дела с дроу в долгий ящик, можно было здорово дать маху. Адептка отлично помнила, как слетала репутация с орденом, по «тику» в 250 единиц в минуту, когда она чуточку припозднилась со сдачей задания.

Мысль о том, что искомая жрица может находиться не на положенном ей месте, а в светлоэльфийских землях, как-то не пришла в голову Хэйт.

И зря. Вместо беловолосой жрицы в темной пещере-часовне ее встретила Бестия.

И это была не та встреча, что заканчиваются занятными квестами и наградами.

— Дом Бестий всегда получает свое, — хриплым голосом проговорила незнакомая Хэйт дроу, едва адетка миновала каменные врата. — Добровольно или силой — ты в праве выбрать.

Была говорившая высокой, жилистой. В одежде, состоящей на первый взгляд из кожи и шипов. Прическу из иссиня-черных тонких косичек венчал обруч с длинными тонкими иглами. Наряд должен был доставлять немало неудобств, но темная двигалась плавно, как бы перетекая из одной позы в другую.

От Бестии веяло болью и смертью. И безразличием. Ей явно было до лампады, в целом виде доставлять квартеронку или в мелко нашинкованном.

— Добровольно, — благоразумно ответила Хэйт.

Хватило благоразумия и на то, чтобы не озвучивать шуточку про «и с песней». И даже на то, чтобы воздержаться от удивленного возгласа, когда черный овал портала, созданного дроу, выбросил их на узкий каменный уступ.

Места на уступе для двоих было в самый раз, но уже третьему пришлось бы потесниться. С одной стороны уступ упирался в горную твердь, с другой — в пропасть, дна которой было не видать.

Паники не было: желай Бестия ее убить, столь изощренный способ ей бы вряд ли понадобился. Причиной для удивления была карта, открытая адепткой из любопытства — и показывающая клубы серого тумана. Один туман, во все стороны, и ничего кроме.

Дроу же, не мешкая, прикоснулась ладонью к гладкой (без видимых трещинок или намеков на двери) каменной поверхности.

И гора дрогнула, отворяя вход в свои недра.

— Глава Дома Бестий! — дроу, приведшая Хэйт (путешествие по тропе в толще камня не было долгим), склонила голову в приветствии. — Поручение исполнено.

— Вижу, — мелодично откликнулась первая темная эльфийка на памяти Хэйт с сединой в волосах. — И отзову твоих сестер. Ступай.

— Вечное почтение, Мать! — Бестия исчезла в портале.

Диалог НПЦ Хэйт слушала в пол уха, так как была слишком занята внимательнейшим разглядыванием окна с системным сообщением.

За эти строчки можно было позволить Бестии приволочь ее тушку в пяти отдельных коробочках!

Впрочем, умей Хэйт заглядывать в будущее, «пять коробочек» показались бы ей сущей чепухой, пустячной детской шалостью, в сравнении с тем, что уготовили ей Бестии…

— Ты предложила Шэтии путь, забравший трех моих дочерей, пришлая. И несчетное число жизней потомков Ашшэа, — теперь адептка смогла разглядеть Главу Дома Бестий и место, в которое попала: и женщина, и место впечатляли. — Их гибель была ценою жизней многих и многих орков и эльфов, которые теперь не оборвутся. Цена будущего редко бывает малой. Но вот в чем мой к тебе вопрос, пришлая: а чем заплатила ты?

Юный, чистый, как горный ручеек, голос дроу резко контрастировал с ее внешностью: косички, уложенные в сложнейшую конструкцию, были и черными, как смоль, и белесыми, как кость, выбеленная годами; алебастровая кожа без единой морщинки и водянистые глаза, как у слепых (однажды, там, в другом мире, Стас приводил на занятия слепую модель). Бестия выглядела не старой, нет. Она казалась молоденькой девушкой, по жестокой причуде темной богини вселенной в тело древней старухи; а затем юность и древность смешались, не желая уступать друг другу.

Одеяние с серебряными шипами еще более длинными, чем у той Бестии, что доставила Хэйт в обитель, на голове — корона, материалы: серебро и, вроде бы, обсидиан.

«Шипы — это явно их фишка», — с затаенным трепетом подумала Хэйт. «Мать», как говорится, внушала. Не меньше «внушало» и место.

Огромадный зал, над которым трудилась природа (если, конечно, забыть о нелегком труде гейм-дизайнеров), уставленный алыми свечами. Свечи были повсюду, на каждом выступе, в напольных подсвечниках, на сталагмитах, коих в зале-пещере имелось бесчисленное множество. Но разогнать темноту свечи были бессильны, они только множили острые тени…