Покачав темноволосой головой в разочаровании и боли, Шах Султан, резко развернувшись, покинула султанские покои, с силой ударив двери о стены.

Топ Капы. Покои Дэфне-хатун.

Сидя на тахте, светловолосая Дэфне-хатун задумчиво поглаживала Айше Султан по плечу, которая сидела рядом. На подушке, около столика, накрытого нетронутым завтраком, сидела Михрумах Султан.

— За что казнили Эсмахан Султан? — спросила последняя, непонимающе хмурясь. — Я не могу поверить в это…

Взглянув на Михрумах Султан, Дэфне-хатун растерянно покачала головой.

— Не знаю, Михрумах. И не стоит тебе об этом думать.

— А повелитель может казнить кого угодно? — осторожно спросила Айше Султан, думая о том, что если Дэфне казнят, то она не переживёт этого.

Женщина содрогнулась от внутренней боли, и в её мыслях возник шехзаде Баязид, ещё улыбающийся и, главное, живой.

— Да, моя красавица. Всё в этом мире подчинено воле повелителя. Но он казнит лишь тех, кто, по его мнению этого заслуживает, пусть это и не так на самом деле.

— Валиде Султан заболела, как я слышала. Верно? Её пошатнули покушение на Михримах Султан и казнь Эсмахан Султан.

— Да, султанша не выдержала всего этого ужаса. Но мы её обязательно навестим, — улыбнулась Дэфне-хатун, пытаясь ободрить своих султанш, встревоженных происходящим в Топ Капы.

Топ Капы. Покои Нурбану-хатун.

Джанфеда-калфа вошла в опочивальню, сжимая в руках небольшое послание, который ей передал верный человек из дворцовой охраны.

— Султанша, — поклонилась она Нурбану-хатун, сидящей на тахте и задумчиво рассматривающей иллюстрации к читаемой книге. — Послание от Хазана Эфенди.

— Аллах! — изумилась та. — Он выжил в ту ночь? Не к добру… Он будет требовать деньги, а я-то думала, что с ним покончено.

Взяв в руки послание, Нурбану-хатун бегло его прочитала и тут же помрачнела.

— Так и есть, Джанфеда. Он требует выплату за то, что рисковал жизнью и едва не погиб.

— Что вы будете делать? — испуганно спросила калфа. — У нас нет столько золота, сколько он требует.

Поразмыслив, Нурбану-хатун приказала дать ей чернильницу и бумагу. Сев за письменный стол, она быстро написала что-то своим красивым почерком.

— Что вы написали?

Скручивая послание и передавая его калфе, Нурбану-хатун слегка поджала губы.

— Я ответила, что он не выполнил поручение, а, значит, не заслуживает вознаграждения. Аванс за риск уже был ему выплачен. Мы в расчёте. Он отстанет, поняв, что денег не получит.

Спустя несколько дней…

Уже свершились похороны Хасеки Эсмахан Султан. Страдания султана Мехмета по ней остыли, но не оставили его. Чтобы отвлечься от чувства вины, тоски и ненависти к самому себе, он окунулся в государственные дела и в подготовку к военному походу.

Известие о беременности Нурбахар Султан достигло его, но повелитель всё равно не желал её возвращения.

Приболевшая Валиде Султан до сих пор не вставала с постели из-за слабости и сильной головной боли.

Михримах Султан полностью оправилась, но вынуждена была скрывать свой заживающий порез на шее за высокими воротниками одеяний.

Хюмашах Султан всё ещё проживала в Топ Капы, всё своё время проводя с матерью и с Валиде Султан, чьим состоянием были обеспокоены все жители Топ Капы.

Дэфне-хатун со своими султаншами часто навещала Валиде Султан и никуда более не выходила из покоев, так как не желала сталкиваться с Нурбану-хатун.

Та же затаилась, опасаясь Михримах Султан, ставшей сильнее, чем прежде со смертью её главной соперницы за власть — Эсмахан Султан.

Шах Султан очень тяжело переживала смерть матери. В глубоких переживаниях она позабыла о детях, погрузилась в тоску и скорбь. Султанша написала шехзаде Орхану в Манису и обо всём сообщила, прося, чтобы тот приехал.

Старый дворец.

Светловолосая Нурбахар Султан, поглаживая свой ещё плоский живот, в тоске разглядывала сквозь решётчатое окно лес, начинающийся сразу за дворцом, и птиц, порхающих по его веткам.

Радость по поводу беременности угасла с осознанием того, что никакого возвращения в Топ Капы это не сулило. Даже Михримах Султан не ответила на её письмо… Быть может, за время её отсутствия её все позабыли? И даже её маленький шехзаде Селим забыл, как выглядит лицо его матери.

Султанша погрузилась в тоску по султану, к которому она успела привязаться душой, и по сыну, которого у неё несправедливо отобрали.