— Я заплачу.

— Тридцать тысяч золотых.

— Этого много! — тут же возразила Нурбану-хатун, но от взгляда Хазана Эфенди её пыл быстро сошёл на нет.

— Вы так дешево оцениваете собственную жизнь?

— Я заплачу. Заплачу!

Слёзы страха, отчаяния и слабости заструились по её щекам. Хазан Эфенди отпрянул, убрав свой кинжал за пазуху. Нурбану-хатун медленно съехала по деревянной стене и согнулась на пыльном полу. Унижение было единственным, что она сейчас чувствовала так сильно и всеобъемлюще.

— Предупрежу вас заранее, — гаркнул Хазан Эфенди, развязывая ей руки. — Если попробуете избежать выплаты золота, я сообщу повелителю о том, кто действительно покушался на Михримах Султан. Вас казнят также, как Эсмахан Султан, которую вы очернили.

Поднявшись на ноги, Нурбану-хатун была вынуждена снова терпеть на голове пыльный мешок, пока её выводили обратно на улицы Стамбула, чтобы отпустить.

Топ Капы. Покои Валиде Султан.

Хюррем Султан безмятежно спала в своей кровати с балдахином, пока Михримах Султан и Хюмашах Султан тихо переговаривались, сидя на тахте и попивая сладкий шербет.

— Теперь, когда Эсмахан Султан умерла… — прошелестела русоволосая Хюмашах Султан, смотря на мать. — Валиде, что вы намерены делать?

Михримах Султан некоторое время задумчиво молчала, отведя взгляд в сторону, но после вернула их к обеспокоенному лицу дочери.

— Нужно вернуть Нурбахар из ссылки в Старом дворце. Теперь, когда стало известно, что она не виновна в покушении на уже покойную Эсмахан и ожидает ребёнка, с этим трудностей не возникнет. К тому же, можно воспользоваться тем, что шехзаде Селим тоскует по своей матери.

— Верно. Чем я могу помочь?

— Твоя единственная забота — дети, Хюмашах, — твердо ответила Михримах Султан, положив руку на поверх руки дочери. — Возвращайся в свой дворец, к мужу Ахмеду-паше и сыновьям.

— Но, валиде…

— Это не обсуждается. Я в состоянии самостоятельно справиться со всеми своими делами. Сегодня же, после трапезы отправляйся.

Дворец Хюма Шах Султан.

Темноволосая Хюма Шах Султан восседала на краю ложа, покачивая в руках засыпающую дочь Хюррем. Её мысли витали в её разуме обеспокоенным роем сомнений и мстительных желаний.

Она вспоминала презрительные слова Хюмашах Султан, ненависть Михримах Султан к её матери. Она была твёрдо уверена в том, что они оклеветали её валиде в глазах повелителя и опорочили её, заставив его решиться на решение о казни. Как змеи отравляли его своим ядом своих ненависти и зависти. Валиде Султан она ни в чём не винила, ведь та никогда не пожелала бы зла своему сыну и его семье.

И такое же твёрдое намерение отомстить зрело в ней с небывалой силой. Намерение плавно перетекло в план, согласно которому Шах Султан следовало объединиться с единственным человеком, который был способен и желал противостоять Михримах Султан и Хюмашах Султан — Нурбану-хатун.

Когда её дочь Хюррем уже мирно спала в своей колыбели, а муж отсутствовал по делам государственной службы, Шах Султан села за письменный стол.

Её письмо было кратким, но содержательным. В нём она просила Нурбану-хатун о встрече завтра утром во дворце самой Шах Султан, не указывая ни причину, ни намерений.

Топ Капы. Гарем.

Встревоженная и очень напряжённая Нурбану-хатун шествовала по коридорам дворца. Её одежды были в пыли, а она сама была ужасно бледная, как если бы это было возможно при её природной бледности.

Подойдя к дверям султанской опочивальни, она обратила взор чёрных глаз к ухмыляющемуся Локману-аге.

— Оповести повелителя

— Повелитель не принимает аудиенций. Он носит траур, если ты не в курсе.

— Ты всё же оповести. Посмотрим, примет или нет.

Локман-ага, постучавшись в двери, вошёл в султанскую опочивальню и вскоре вышел из неё, недовольно оглашая приглашение войти.

Султан Мехмет лениво просматривал книгу, сидя за письменным столом, и, когда вошла Нурбану-хатун, даже не поднял глаз на неё.

— Я слушаю.

— Повелитель, — поклонилась Нурбану-хатун, и её голос слегка дрогнул. — Я вынуждена сообщить вам…

Султан Мехмет всё же взглянул на неё и тревожно нахмурился.

— Что с вами, Нурбану-хатун?

— Этим утром я отправилась на рынок, чтобы привычно приобрести кое-какие товары.

— Что за необходимость самостоятельно совершать покупки, когда для этого есть слуги?

— На нас напали, когда мы возвращались в Топ Капы, повелитель! Я едва спаслась. Охрану… убили. И мою Джанфеду-калфу. У меня на глазах!