— Мала? — переспросила насмешливо Шах Султан. — Она — управляющая гарема, мать двух его шехзаде в свои-то семнадцать лет. Спустя лишь два года после появления в Топкапы. Видимо, хатун умна и хитра. Избавиться от неё будет не легче, чем от Михримах Султан. Не хочу этого признавать, но Сейхан быстро завладела вниманием моего отца. Но мы можем всё изменить, верно?

Дворец санджак-бея в Манисе.

Довольная и, наконец, счастливая Дэфне Султан, наклонившись над колыбелью сына, поглаживала его по голове, находясь в своих новых покоях. Миршэ-хатун с успокоением наблюдала за госпожой, стоя в стороне.

Внезапно двери в покои со скрипом растворились, и вошла ухмыляющаяся Гюльхан Султан, отчего резкий и удушающий запах жасминового масла, которым она пользовалась, заполнил их. Обернувшись на неё, Дэфне Султан помрачнела, а после распрямилась, неосознанно закрыв собою колыбель.

— Дэфне-хатун, — произнесла рыжеволосая девушка, оглядевшись в покоях.

— Дэфне Султан, — напряжённо поправила её та.

— Зашла поздравить тебя с рождением сына, хатун. Дай Аллах ему здоровья и долгих лет жизни.

Дэфне Султан промолчала, сдержанно смотря на Гюльхан Султан, всё ещё с ухмылкой смотревшую на неё в ответ.

— Дэфне, здесь ты далеко не первая султанша и мать шехзаде. Нас трое. И лишь одна из нас однажды отправится в столицу с титулом Хасеки Султан. Это буду я.

— Пусть так, — мягко проговорила Дэфне Султан в ответ. — Для меня титулы и власть не важны. Любовь шехзаде Орхана и мой сын — самое главное для меня.

— Этими словами можешь дурачить шехзаде, но не меня, — процедила Гюльхан Султан. — Ты делаешь вид, будто тебе нет дела до власти, а на самом деле мечтаешь занять моё место!

— Гюльхан, оставь меня в покое, — выдохнула Дэфне Султан, а после осторожно перевела взгляд за спину той. — Я ни с кем враждовать не хочу.

— Ты и твой сын — никто!

Вдруг Дэфне Султан склонилась в поклоне, как и Миршэ-хатун, а Гюльхан Султан, настороженно обернувшись, увидела стоящего в дверях шехзаде Орхана и тоже поклонилась.

— Сейчас же извинись перед Дэфне Султан, — прогремел его голос, а обычно теплые карие глаза наполнились холодным гневом. — Ты не имеешь права так разговаривать с госпожой и принижать моего сына, называя его никем.

Бросив на него тяжелый, полный обиды и унижения взгляд, Гюльхан Султан обернулась к Дэфне Султан и тихо проговорила:

— Извините.

После она, поклонившись, спешно покинула покои. Шехзаде Орхан и Дэфне Султан обменялись взглядами, а после мужчина подошёл к колыбели, с улыбкой склонившись к сыну.

Вечер.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Темноволосая Сейхан Султан, откинувшись на спинку, самодовольно восседает на тахте на месте Валиде Султан, о котором так мечтала. Зейнар-хатун раскладывала шкатулки в настенный шкаф, а из внутренней комнаты, отведенной для детей, раздавались голоса мальчиков.

В покои вошла Элие-хатун, вторая служанка, и Сейхан Султан вопросительно посмотрела на неё, принёсшую письмо, закрытое в золотой футляр, украшенный витиеватыми узорами.

— Откуда это? — изумлённо спросила султанша, забирая письмо из рук Элие-хатун.

— Госпожа, меня в гареме поймал Зафер-ага, повар султанской семьи, и тайно передал это, сказав, что это письмо от одной влиятельной особы, которая желает встречи с вами. Он просил, чтобы вы его не выдавали, иначе ему отрубят голову.

Сейхан Султан настороженно переглянулась с Зейнар-хатун, которая подошла к госпоже.

— Неужели, ловушка Михримах Султан, госпожа?

— Не знаю… — выдохнула Сейхан Султан, но всё же достала письмо из футляра и принялась читать, узнав с содроганием родной итальянский язык.

«Здравствуй, Ингрид,

Моё имя — Рейна Дориа.

Ты жила в Генуе и, разумеется, род Дориа известен тебе не только богатством и влиятельностью, но и тем, что ты выросла в замке Андреа Дориа и его семьи в качестве служанки.

Люди, вырастившие тебя, будучи служителями этого замка, Энрико и Мэндис Боккинчо, которых ты ошибочно считала своей семьей, покаялись мне в совершенном ими преступлении несколько месяцев назад, после чего я немедленно покинула Геную и прибыла в Османскую империю, дабы найти тебя.

Начну с того, что моя мать — Элейна Дориа — в 1551 году скончалась при поздних для её лет родах. Принимали роды её служанка Мэндис Боккинчо и лекарша Катароза, её мать. Мэндис не могла иметь детей долгие годы, и её муж грозился развестись с ней, поэтому она украла девочку, рождённую Элейной Дориа, и, разыграв беременность, выдала её за свою дочь.