Вечер.

Генуя. Замок Дориа.

Расхаживая по огромному залу приемов, где уже накрытый стол ломился от множества блюд и кувшинов с вином, Рейна заламывала руки, сверкая в дрожащем свете горящих свеч в золотисто-коричневом дорогом одеянии. Во главе стола, на одном из двух высоких деревянных стульев вальяжно расположился ее супруг Джанандреа, то и дело выпивая кубок за кубком вина от скуки.

— Почему так долго? — раздражённо воскликнула Рейна, взглянув на супруга, а после вспыхнула от возмущения. — Сколько вина ты уже выпил? Хватит!

Вырвав из рук засмеявшегося мужа полный кубок и разлив по столу вино, выплеснувшееся из него, женщина устало покачала головой, вытерев руку о салфетку.

Двери приемного зала распахнулись, и в него вошёл сдержанный Деметрий, который, поклонившись сеньоре, чуть улыбнулся.

— Сеньора, прибыли сеньор Спинола с супругой и детьми, а также сеньора Гримальди.

— Сеньора Гримальди? — непонимающе нахмурилась Рейна. — А её супруг, консул и мой верный соратник?

— Насколько мне известно, сеньор Гримальди во время вашего пребывания в Османской империи был отравлен.

— Что?! — судорожно выдохнула женщина, обернувшись на ухмыляющегося мужа, тянущегося к отобранному кубку. — Отравлен? Господи…

— Могу рассказать больше, — лениво протянул Джанандреа, делая большой глоток вина из кубка. — Бриенна Гримальди сама же своего мужа и отравила.

— Что ты такое говоришь?!

— Подумай сама. Неожиданно, месяцем ранее, сеньор Гримальди решил переписать свое завещание, в котором всё своё имущество, замок, а также право представлять род Гримальди в управляющем совете Генуи он завещает своему племяннику. Бриенна, его жена, разумеется, с этим согласиться не смогла, так как женщина она, как ты знаешь, жадная до власти и золота. Спустя несколько дней сеньор Гримальди был отравлен и умер ночью в страшных мучениях, а на утро Бриенна Гримальди предоставила семье его новое завещание, которое якобы её муж снова переписал на смертном одре. В нём он вновь завещал всё своей жене и передал титул консула ей. Как тебе, Рейна?

Покачав головой, Рейна обменялась напряжённым взглядом с Деметрием.

— Действительно, всё это странно, — заметила она. — Но об этом после. Нужно встретить гостей. Деметрий, идём.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Зайдя в величественные просторные покои, султан Мехмет увидел свою сестру, вяло восседающую на тахте, которая, заметив его, выдавила улыбку и тяжело поднимается на ноги с помощью Гюльбахар-калфы, а после поклонилась ему.

— Повелитель.

— Михримах? — обеспокоился султан Мехмет, беспокойно вглядевшись в её бледное лицо, а после приподняв его прикосновением пальцев к подбородку. — Что с тобой?

— Всё в порядке, — выдохнула султанша, покачав головой, отчего её серебряная корона съехала немного в сторону и, поправив её, Михримах Султан улыбнулась брату для большей убедительности. — Просто неважно себя чувствую…

Повелитель, недоверчиво поджав губы, все же кивнул.

— Ты в дорожном одеянии, — изумлённо оглядев брата, проговорила султанша. — Неужели, возвращаешься в военный лагерь?

— Верно. Поиски Сейхан Султан продолжатся без моего руководства. Гарем вручаю тебе, как и своих детей, сестра.

— Не переживай. Я за всем пригляжу.

— Калфа, пусть приведут моих детей, — улыбаясь, султан Мехмет провёл ладонью по щеке сестры, а после обернулся к Гюльбахар-калфе. — И ещё, Михримах. Моя Хюма Шах пережила ранние роды, родила девочек-близнецов. Она находится в тяжелом состоянии, под наблюдением лекарей. Прошу, позаботься о ней в моё отсутствие.

Узнав об этом, султанша растерянно нахмурилась, понимая, что временно Хюма Шах «выбыла из игры», а после понимающе кивнула.

— Разумеется.

Гюльбахар-калфа и служанки вывели детей из детских комнат, и султан Мехмет, с улыбкой обернувшись к ним, по очереди обнял сыновей Селима, после маленьких Мурада и Махмуда, а также дочь Севен, которая расплакалась на руках отца. Заметив в руках шехзаде Мурада что-то блестящее, султан Мехмет присел перед ним на корточки и нахмурился.

— Что это у тебя, сынок?

Мальчик разжал пальцы и показал отцу небольшое кольцо с бирюзой овальной формы.

— Это кольцо Сейхан, — тихо проговорила Михримах Султан за спиной у повелителя, и тот вздрогнул. — Мурад его из рук не выпускает. Видимо, она дала это кольцо ему перед побегом.

Поцеловав сына в лоб, падишах осторожно забрал из его маленьких рук кольцо, которое, покрутив в руках, сжал в ладони. Бросив прощальный взгляд на сестру, он покинул покои под её задумчивым взглядом.

Едва двери за ним закрылись, Михримах Султан, шумно выдохнув, с помощью подоспевшей Фахрие-калфы добралась до тахты и грузно опустилась на неё. Скрывать свою болезнь она была более не в силах. Приближенные, видя всё это, молчали и ни о чём не спрашивали. Но, рано или поздно, они должны были получить ответы.